Всевышний и творение
Божок вселенной, человек таков,
Каким и был он испокон веков.
Он лучше б жил чуть-чуть, не озари
Его ты божьей искрой изнутри.
Он эту искру разумом зовёт
И с этой искрой скот скотом живёт.
Творец наш, Суперъестество,
Оплот и Двигатель Вселенной!
Ты из Ничто пронзаешь Всё –
и возвращаешься, Нетленный.
Одновременный здесь и там,
воображением крылатым
вращаешь каждый в мире атом
и всё, что создал Лично Сам.
Рожденье звёзд, алмаз и грязь –
послушны Твоему порыву,
и мы возносим не ленясь
хвалу реликтовому взрыву.
А новь сменяла старину.
И сотворил Ты, вровень чуду,
Христа, Пилата, Руфь, Иуду
и Ангелов, и Сатану…
Где архитектор, там вандал.
Лишь, Диалектик Беспокойный,
Ты «искру божию» нам дал –
и тут как тут явились войны.
Глянь на Бейрут или Париж,
о Осеняющий добром всё:
мы непомерно лжём, дерёмся –
и ждём, что всё Ты нам простишь!
Клюём, как злое вороньё,
друг друга яростно и смертно –
и свято верим, что Твоё
долготерпенье милосердно.
И это – истина, хотя –
по нашим собственным приматам! –
Тебе бы следовало матом
прогнать паскудное дитя.
Как восемь тысяч лет тому
изгнал Адама из Эдема!
С тех пор в адамовом дому –
всё тот же грех: открыта тема.
Но, не спеша ни в ад, ни в рай,
я влез в Твою прерогативу.
Передерзил Твой раб, прости уж!
А если нужно, покарай.
Когда-то я, хоть не был пьян,
сказал нахально и без трюков:
мол, я – «не из самаритян,
что тешат Бога мёдом звуков».
Я источаю здесь не мёд,
но неизбежную банальность:
Твоя благая уникальность
меня заведомо ведёт!
Какая скука для Тебя
(со мною точно б так и было) –
взирать, не злобясь, а любя
на нас с рожденья до могилы!
Толкать нас, грешных, в тупики,
потом – вытаскивать оттуда…
А мы, не сознавая чуда,
ершимся, смыслу вопреки.
За что бы нас Тебе прощать?
Бельмом в глазу Твоём торчим мы!
И если б не Твоя печать,
прощенью не было б причины.
Мы по природе – сущий прах,
трясущийся по бездорожью,
и лишь ЛЮБОВЬЮ Силу Божью
крепим во всех Твоих мирах.
Не отрекаясь от словес,
что дерзко здесь наговорил я,
хвалю я семь Твоих небес
и те божественные крылья,
что от благих Своих щедрот
Ты человеку выдал мудро.
Дни, ночи, вечера и утра –
я славлю! Ночи напролёт.
Источник
Диалог Фауста и Мефистофеля. основная информация
Диалог Фауста и Мефистофеля.
К Тебе попал я, Боже, на прием, чтоб доложить о нашем положенье. Я о планетах говорить стесняюсь, Я расскажу, как люди бьются, маясь. Божок вселенной, человек таков, каким и был он испокон веков. Он лучше б жил чуть-чуть, не озари его Ты божьей искрой изнутри. Он эту искру разумом зовет и с этой искрой скот скотом живет.
Таким, как ты, я никогда не враг. Из духов отрицанья ты всех мене, бывал мне в тягость, плут и весельчак. Из лени человек впадает в спячку. Ступай, расшевели его застой.
Мефистофель Прекрасная черта у старика так человечно думать и о черте.
Я, образ и подобье божье, я даже с ним, с ним, низшим, несравним! Где нет нутра, там не поможешь потом. Цена таким усильям медный грош. Учитесь честно достигать успеха и привлекать благодаря уму. Пергаменты не утоляют жажды. Ключ мудрости не на страницах книг. Кто к тайнам жизни рвется мыслью каждой, в своей душе находит их родник. А то, что духом времени зовут, есть дух профессоров и их понятий, который эти господа некстати за истинную древность выдают.
Я, названный подобьем божества, возомнил себя и вправду богоравным.
Что трудности, когда мы сами себе мешаем и вредим! Мы драпируем способами всеми свое безволье, трусость, слабость, лень. Нам служит ширмой состраданья бремя, И совесть, и любая дребедень. Какой я бог! Я знаю облик свой. Ты, голый череп посреди жилья! У природы крепкие затворы. То, что она желает скрыть в тени не выманить ни силами орудья никакого. Наследовать достоин только тот, Кто может к жизни приложить наследство. Но жалок тот, кто копит мертвый хлам.
Две души живут во мне, И обе не в ладах друг с другом. Лекарство от душевной лени — Божественное откровенье, Всесильное и в наши дни.
«Вначале было Слово». «Вначале мысль была». Могла ли мысль в созданье жизнь вдохнуть? «Была в начале сила». «Вначале было дело», – стих гласит. Бог, обитающий в груди моей, Влияет только на мое сознанье. На внешний мир, на общий ход вещей не простирается его влиянье.
Я проклинаю ложь без меры и изворотливость без дна, С какою в тело, как в пещеру, У нас душа заключена. Я проклинаю самомненье, которым ум наш обуян, и проклинаю мир явлений, обманчивых, как слой румян. Кляну Маммона, власть наживы, растлившей в мире все кругом, кляну терпение глупца. Я сын земли. И до иного света мне нет дела, не любопытно, где его пределы, и есть ли там, в том царстве, верх и низ. Тебе, педанту, значит, нужен чек и веры не внушает человек? Где мне нацарапать имя? На камне? На бумаге? На меди? Мир бесконечности мне недоступен. Пускай живут муж, старец и дитя. Народ свободный на земле свободной , тогда бы мог воскликнуть я: «Мгновенье! О, как прекрасно ты, повремени!
Кто я? Мелочный вопрос в устах того, кто безразличен к слову, Часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла. Я дух, всегда привыкший отрицать. Творенье не годится никуда. Итак, я то, что ваша мысль связала с понятьем разрушенья, зла, вреда. Вот прирожденное мое начало, Моя среда. Я верен скромной правде. Только спесь людская ваша с самомненьем смелым себя считает вместо части целым. Я – части часть, которая была когда-то всем и свет произвела.
Свет этот – порожденье тьмы ночной и отнял место у нее самой. Он с ней не сладит, как бы ни хотел. Его удел – поверхность твердых тел. Он к ним прикован, связан с их судьбой, лишь с помощью их может быть собой, и есть надежда, что, когда тела разрушатся, сгорит и он дотла. Мир бытия – досадно малый штрих среди небытия пространств пустых, Не завладей я областью огня, местечка не нашлось бы для меня.
Как ни плоха среда, но все подобны, И человек немыслим без людей. Я дам тебе, чего не видел свет. Ты ж мне черкни расписку долговую, Изволь тут расписаться каплей крови. Кровь, надо знать, совсем особый сок.
Вселенная во весь объем доступна только провиденью. У бога светозарный дом, Мы в беспросветной тьме живем, вам, людям, дал он во владенье чередованье ночи с днем. Но жизнь, к несчастью, коротка, а путь до совершенства дальний, нужна помощника рука. Бесстрашье льва, оленя ход, страсть итальянца, твердость шведа как претворить в одну черту двуличие и прямоту. Все мыслимое охвати, стань микрокосмом во плоти. Ты – то, что представляешь ты собою. Ты – это только ты, ни что иное. Ты в близорукости не одинок, Так смотрите вы все на это дело. А нужен взгляд решительный и смелый, большой ли пользы истиной достигнешь. Что, скажем, выше лба не перепрыгнешь? Да, каждый получил свою башку, свой зад, и руки, и бока, и ноги. Брось умствовать! Схоластика повадки напоминают ошалевший скот, который мечется кругом в припадке, а под ногами сочный луг цветет. Водотолченье в ступе.
Таинственного мирозданья и вещества живой состав, живой не создадите ткани. Спешат явленья обездушить, забыв, что если в них нарушить одушевляющую связь, То больше нечего и слушать. «Encheiresis naturae». Записывайте мыслей звенья. Как будто эти откровенья продиктовал вам дух святой.
Богословье. Наука эта – лес дремучий. Не видно ничего вблизи. Исход единственный и лучший: Профессору смотрите в рот и повторяйте, что он врет. Спасительная голословность избавит вас от всех невзгод, Поможет обойти неровность и в храм бесспорности введет. Бессодержательную речь всегда легко в слова облечь. Из голых слов, ярясь и споря, возводят здания теорий. Eritis sicut Deus, scientes bonum et malum.
Кто жадность победил, тот в барыше. А церковь при своем пищеваренье глотает государства, города и области без всякого вреда. Нечисто или чисто то, что дарят, она ваш дар прекрасно переварит». Sеrvibilis (Подлиза) Chorus mysticus (Мистический хор ) Все быстротечное — символ, сравненье. Цель бесконечная здесь – в достиженье. Здесь – заповеданность Истины всей. Вечная женственность тянет нас к ней. Mater gloriosa (Богоматерь), Magna peccatrix (Великая грешница).
Спасен высокий дух от зла Произведеньем божьим: «Чья жизнь в стремлениях прошла, Того спасти мы можем». Вы духами нас падшими зовете, меж тем гораздо больше есть
причин, как колдунов, винить вас в привороте, прельщающем и женщин и мужчин! Вы тоже не родня ли Люциферу? Душа нейдет из грязной оболочки, ей дорога вонючая дыра.
Конец? Нелепое словцо! Чему конец? Что, собственно, случилось? Раз нечто и ничто отожествилось, то было ль вправду что-то налицо? Зачем же созидать? Один ответ; Чтоб созданное все сводить, на нет. «Все кончено». А было ли начало? Могло ли быть? Лишь видимость мелькала. Зато в понятье вечной пустоты двусмысленности нет и темноты.
Источник
Божок вселенной
«Божок вселенной, человек таков,
Каким и был он испокон веков.
Он лучше б жил чуть — чуть, не озари
Его ты божьей искрой изнутри.
Он эту искру разумом зовёт
и с этой искрой скот скотом живёт.»
Мефистофель, И.В.Гёте «Фауст»
Не принимай за оскорбленье —
Да, человек собой таков,
Проводит жизнь в страданиях, мученьях,
Но мнит себя — природы бог!
Он — искра божия — согласен.
Могу серьёзно утверждать!
Но! — как сей слог обосновать? —
Вопрос серьёзен толковать.
В эгоистичном постиженьи
Солидный кроется недуг —
Отсюда к жизни отношенье
И чувство первенства, не вдруг.
Непостоянство наших взглядов
уму покоя не дают,
Метанье высшего разряда —
Он в беспокойстве — там и тут.
В каком то поиске невнятном,
Не знает толком — что искать,
Стабильности, желанного устроя.
Ведёт к стремленью обладать!
Набор различных впечатлений,
Ум создаёт особым зреньем —
Привычки, правила — влеченья —
Неповторимый угол, мненье.
В своеобразьи — разделенье,
В подспудной мысли — ухищренье!
И безпричинно полагать
Я — лучший. мир завоевать!
И в столкновеньи интересов
Ведётся скрытая борьба —
Для достиженья главной цели
Готов победе всё отдать!
Природы мир — пример свободы!
Ничей, кому то надлежать —
Какое упущенье небосвода.
Ничьё? — такому не бывать!
Я — выше всех, я — царь природы —
От самомненья голова
Кружится счастьем воеводы —
Готов натуру покорять!
Несоответствие потенций.
Ужели сложно распознать? —
Будь хоть царём на этом свете.
Чрез обладанье — не поднять!
Невыполнимость очевидна —
Всё поделили до него.
Как только приостановился —
Живи не богом, а скотом!
Источник
Божок вселенной
«Божок вселенной, человек таков,
Каким и был он испокон веков.
Он лучше б жил чуть — чуть, не озари
Его ты божьей искрой изнутри.
Он эту искру разумом зовёт
и с этой искрой скот скотом живёт.»
Мефистофель, И.В.Гёте «Фауст»
Не принимай за оскорбленье —
Да, человек собой таков,
Проводит жизнь в страданиях, мученьях,
Но мнит себя — природы бог!
Он — искра божия — согласен.
Могу серьёзно утверждать!
Но! — как сей слог обосновать? —
Вопрос серьёзен толковать.
В эгоистичном постиженьи
Солидный кроется недуг —
Отсюда к жизни отношенье
И чувство первенства, не вдруг.
Непостоянство наших взглядов
уму покоя не дают,
Метанье высшего разряда —
Он в беспокойстве — там и тут.
В каком то поиске невнятном,
Не знает толком — что искать,
Стабильности, желанного устроя.
Ведёт к стремленью обладать!
Набор различных впечатлений,
Ум создаёт особым зреньем —
Привычки, правила — влеченья —
Неповторимый угол, мненье.
В своеобразьи — разделенье,
В подспудной мысли — ухищренье!
И безпричинно полагать
Я — лучший. мир завоевать!
И в столкновеньи интересов
Ведётся скрытая борьба —
Для достиженья главной цели
Готов победе всё отдать!
Природы мир — пример свободы!
Ничей, кому то надлежать —
Какое упущенье небосвода.
Ничьё? — такому не бывать!
Я — выше всех, я — царь природы —
От самомненья голова
Кружится счастьем воеводы —
Готов натуру покорять!
Несоответствие потенций.
Ужели сложно распознать? —
Будь хоть царём на этом свете.
Чрез обладанье — не поднять!
Невыполнимость очевидна —
Всё поделили до него.
Как только приостановился —
Живи не богом, а скотом!
Источник
Фауст
Иоганн Гёте
Вот почему я в обществе твоем
И всех, кто состоит тут в услуженье.
Но если б я произносил тирады,
Как ангелов высокопарный лик,
Тебя бы насмешил я до упаду,
Когда бы ты смеяться не отвык.
Я о планетах говорить стесняюсь,
Я расскажу, как люди бьются, маясь.
Божок вселенной, человек таков,
Каким и был он испокон веков.
Он лучше б жил чуть-чуть, не озари
Его ты божьей искрой изнутри.
Он эту искру разумом зовет
И с этой искрой скот скотом живет.
Прошу простить, но по своим приемам
Он кажется каким-то насекомым.
Полу летя, полу скача,
Он свиристит, как саранча.
О, если б он сидел в траве покоса
И во все дрязги не совал бы носа!
И это все? Опять ты за свое?
Лишь жалобы да вечное нытье?
Так на земле все для тебя не так?
Да, господи, там беспросветный мрак,
И человеку бедному так худо,
Что даже я щажу его покуда.
Ты знаешь Фауста?
Да, странно этот эскулап
Справляет вам повинность божью,
И чем он сыт, никто не знает тоже.
Он рвется в бой, и любит брать преграды,
И видит цель, манящую вдали,
И требует у неба звезд в награду
И лучших наслаждений у земли,
И век ему с душой не будет сладу,
К чему бы поиски ни привели.
Он служит мне, и это налицо,
И выбьется из мрака мне в угоду.
Когда садовник садит деревцо,
Плод наперед известен садоводу.
Поспоримте! Увидите воочью,
У вас я сумасброда отобью,
Немного взявши в выучку свою.
Но дайте мне на это полномочья.
Они тебе даны. Ты можешь гнать,
Пока он жив, его по всем уступам.
Кто ищет, вынужден блуждать.
Пристрастья не питая к трупам,
Спасибо должен вам сказать.
Мне ближе жизненные соки,
Румянец, розовые щеки.
Котам нужна живая мышь,
Их мертвою не соблазнишь.
Он отдан под твою опеку!
И, если можешь, низведи
В такую бездну человека,
Чтоб он тащился позади.
Ты проиграл наверняка.
Чутьем, по собственной охоте
Он вырвется из тупика.
Поспорим. Вот моя рука,
И скоро будем мы в расчете.
Вы торжество мое поймете,
Когда он, ползая в помете,
Жрать будет прах от башмака,
Как пресмыкается века
Змея, моя родная тетя.
Тогда ко мне являйся без стесненья.
Таким, как ты, я никогда не враг.
Из духов отрицанья ты всех мене
Бывал мне в тягость, плут и весельчак.
Из лени человек впадает в спячку.
Ступай, расшевели его застой,
Вертись пред ним, томи, и беспокой,
И раздражай его своей горячкой.
(Обращаясь к ангелам.)
Вы ж, дети мудрости и милосердья,
Любуйтесь красотой предвечной тверди.
Что борется, страдает и живет,
Пусть в вас любовь рождает и участье,
Но эти превращенья в свой черед
Немеркнущими мыслями украсьте.
Небо закрывается. Архангелы расступаются.
Как речь его спокойна и мягка!
Мы ладим, отношений с ним не портя,
Прекрасная черта у старика
Так человечно думать и о черте.
НОЧЬ [ПЕРВАЯ ЧАСТЬНочь — Сцена до стиха «Любому дождевому червяку» написана в 1774-1775 годах и впоследствии подвергалась лишь незначительной правке. Ею открывался фрагмент «Фауст» 1790 года: конец сцены дописан в 1797-1801 годах и впервые напечатан в издании первой части «Фауста» (1808).Творенье Нострадама взять / Таинственное не забудь. – Нострадам (собственно, Мишель де Нотр Дам, 1503 – 1566) – лейб-медик французского короля Карла IX, обратил на себя внимание «пророчествами», содержавшимися в его книге «Centuries» (Париж, 1555). Начиная с этих строк и до стиха «Несносный, ограниченный школяр», Гете оперирует мистическими понятиями, почерпнутыми из книги шведского мистика Сведенборга (1688-1772), писателя, весьма модного в конце XVIII века (особенно почитаемого в масонских кругах). Так называемое «учение» Сведенборга в основном сводится к следующему; 1) весь «надземный мир» состоит из множества общающихся друг с другом «объединений духов», которые обитают на земле, на планетах, в воде и в огненной стихии; 2) духи существуют повсюду, но откликаются не всегда и не на всякий призыв; 3) обычно духовидец способен общаться только с духами доступной ему сферы; 4) со всеми «сферами» духов может общаться только человек, достигший высшей степени нравственного совершенства. Никогда не будучи поклонником Сведенборга, Гете не раз выступал против модного увлечения мистикой и спиритизмом; тем не менее эти положения, заимствованные из «учения» Сведенборга, им поэтически используются в ряде сцен его трагедии, где затрагиваются явления так называемого «потустороннего мира». Ремарка: Открывает, книгу и видит знак макрокосма. – Макрокосм – вселенная; по Сведенборгу – весь духовный мир в его совокупности. – Знак макрокосма – шестиконечная звезда.«Мир духов рядом, дверь не на запоре. до слов: Очнись, вот этот мир, войди в него» – переложенная в стихи цитата из Сведенборга; заря – по Сведенборгу, символ вечно возрождающегося мира. с тобою схож / Лишь дух, который сам ты познаешь. – В двойном вызове духов и в двойной неудаче, постигшей Фауста, завязка трагедии, решение Фауста добиться знания любыми средствами.Немногих, проникавших в суть вещей. / Сжигали на кострах и распинали. – По мнению молодого Гете, подлинная роль науки всегда прогрессивна, революционна; она основана не на изучении «источников», а на живом, действенном опыте, на активном участии в историческом бытии человечества.Ремарка: Колокольный звон и хоровое пенье. – Последующие хоры мироносиц, ангелов, учеников и т. д. поются не «потусторонними силами», а участниками крестного хода в пасхальную ночь.Гудите там, где набожность жива, / А здесь вы не найдете благочестъя. – Как видно из этого стиха, Фауста удерживает от самоубийства не вера в евангельского «спасителя», а чувство единения с ликующим народом и нахлынувшие воспоминания детства; в следующей сцене, в особенности же в конце трагедии, в знаменитом предсмертном монологе, Фауст снова проникается этим чувством единения.]
Тесная готическая комната со сводчатым потолком.
Фауст без сна сидит в кресле за книгою на откидной подставке.
Источник