Меню

Дитя солнца перевод древнеславянский

дитя+солнца

1 дитя изверженное

2 Выпортокъ

См. также в других словарях:

Дитя природы — Человек естественный, непосредственный (иногда в шутл. и ирон. употреблении). Кажется, если б этим детям природы предоставлено было бы просить чего нибудь, то они, как Диоген, попросили бы не загораживать им солнца (Гончаров. Фрегат «Паллада») … Фразеологический словарь русского литературного языка

Амирани — («дитя солнца») герой древнейшего грузинского народного эпоса «Амираниани». А. освобождает людей от мифических чудовищ дэвов, обучает людей добыванию огня и обработке металла, вступает в единоборство с небожителями. Бог жестоко наказывает … Большая советская энциклопедия

Сводный алфавитный список фильмов. Д — Д «Да» («Igen», 1964, венг.; в СССР «История одной любви») «Да будет жизнь!» (1970) «Да будет свет!» («Es werde Lichtl», 1917, нем.) «Да здравствует Вилья!» («Viva Villa!», 1934, амер.) «Да здравствует Генрих IV, да здравствует любовь!» («Vive… … Кино: Энциклопедический словарь

Старшая Речь — (польск. Starsza Mowa, на Старшей Речи Hen Llinge) вымышленный язык, имеющий руническую письменность, на котором разговаривают в произведениях цикла о Ведьмаке польского писателя Анджея Сапковского, язык древнего народа эльфов. Язык основан … Википедия

Солнце и Луна (Средиземье) — Солнце (англ. Sun) и Луна (англ. Moon) в легендариуме Д. Р. Р. Толкина главные астрономические объекты искусственного происхождения. Они присутствуют почти во всех его произведениях, наиболее подробно описаны в различных версиях… … Википедия

Амирани — (дитя солнца), герой народного эпоса древней Грузии «Амираниани». Миф об Амирани родствен мифу о Прометее. * * * АМИРАНИ АМИРАНИ (дитя солнца), герой народного эпоса древней Грузии «Амираниани». Миф об Амирани родствен мифу о Прометее … Энциклопедический словарь

Список мультфильмов студии «Союзмультфильм» — Крупнейшая в СССР студия мультипликационных фильмов «Союзмультфильм» начала свою работу в Москве в 1936 году с создания мультфильма «В Африке жарко». За более чем 70 ти летнию историю студия выпустила более 1500 рисованных … Википедия

Список мультфильмов студии «Союзмультфильм» по алфавиту — Союзмультфильм *25 е, первый день, (1968) *38 попугаев, (1976) *38 Попугаев. А вдруг получится!, (1978) *38 Попугаев. Бабушка удава, (1977) *38 Попугаев. Великое закрытие, (1985) *38 Попугаев. Завтра будет завтра, (1979) *38 Попугаев. Зарядка для … Википедия

Список мультфильмов студии «Союзмультфильм» — Эта страница требует существенной переработки. Возможно, её необходимо викифицировать, дополнить или переписать. Пояснение причин и обсуждение на странице Википедия:К улучшению/3 сентября 2012. Дата постановки к улучшению 3 сентября 2012 … Википедия

Список мультфильмов студии «Союзмультфильм» по алфавиту — Киностудия «Союзмультфильм» 0 9, A Z А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х … Википедия

Яма — (Евр.) В Оккультизме олицетворенная третья коренная раса. В индийском Пантеоне Яма фигурирует в двух различных версиях этого мифа. В Ведах он является богом умерших, Плутоном или Миносом, у которого пребывают тени усопших камарупы в Камалоке) … Религиозные термины

Источник

Дитя+солнца

1 проблески солнца

2 просветы солнца

3 ДИТЯ

4 дитя

5 феномен заходящего солнца

6 чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало

7 у семи нянек дитя без глазу

8 восход солнца

9 время от захода солнца до появления звёзд

10 Гелиос (бог Солнца, миф., греч.)

11 Гор (бог Солнца, егип.)

12 дитя (ребёнок)

13 закат солнца

14 заход (солнца)

15 зонт, зонтик (2.от солнца)

16 панама (широкополая шляпа для защиты от солнца)

17 первые утренние проблески солнца

18 подвергался воздействию солнца

19 прикрывание от солнца

20 прикрывать от солнца

См. также в других словарях:

Дитя природы — Человек естественный, непосредственный (иногда в шутл. и ирон. употреблении). Кажется, если б этим детям природы предоставлено было бы просить чего нибудь, то они, как Диоген, попросили бы не загораживать им солнца (Гончаров. Фрегат «Паллада») … Фразеологический словарь русского литературного языка

Амирани — («дитя солнца») герой древнейшего грузинского народного эпоса «Амираниани». А. освобождает людей от мифических чудовищ дэвов, обучает людей добыванию огня и обработке металла, вступает в единоборство с небожителями. Бог жестоко наказывает … Большая советская энциклопедия

Сводный алфавитный список фильмов. Д — Д «Да» («Igen», 1964, венг.; в СССР «История одной любви») «Да будет жизнь!» (1970) «Да будет свет!» («Es werde Lichtl», 1917, нем.) «Да здравствует Вилья!» («Viva Villa!», 1934, амер.) «Да здравствует Генрих IV, да здравствует любовь!» («Vive… … Кино: Энциклопедический словарь

Старшая Речь — (польск. Starsza Mowa, на Старшей Речи Hen Llinge) вымышленный язык, имеющий руническую письменность, на котором разговаривают в произведениях цикла о Ведьмаке польского писателя Анджея Сапковского, язык древнего народа эльфов. Язык основан … Википедия

Солнце и Луна (Средиземье) — Солнце (англ. Sun) и Луна (англ. Moon) в легендариуме Д. Р. Р. Толкина главные астрономические объекты искусственного происхождения. Они присутствуют почти во всех его произведениях, наиболее подробно описаны в различных версиях… … Википедия

Амирани — (дитя солнца), герой народного эпоса древней Грузии «Амираниани». Миф об Амирани родствен мифу о Прометее. * * * АМИРАНИ АМИРАНИ (дитя солнца), герой народного эпоса древней Грузии «Амираниани». Миф об Амирани родствен мифу о Прометее … Энциклопедический словарь

Список мультфильмов студии «Союзмультфильм» — Крупнейшая в СССР студия мультипликационных фильмов «Союзмультфильм» начала свою работу в Москве в 1936 году с создания мультфильма «В Африке жарко». За более чем 70 ти летнию историю студия выпустила более 1500 рисованных … Википедия

Список мультфильмов студии «Союзмультфильм» по алфавиту — Союзмультфильм *25 е, первый день, (1968) *38 попугаев, (1976) *38 Попугаев. А вдруг получится!, (1978) *38 Попугаев. Бабушка удава, (1977) *38 Попугаев. Великое закрытие, (1985) *38 Попугаев. Завтра будет завтра, (1979) *38 Попугаев. Зарядка для … Википедия

Список мультфильмов студии «Союзмультфильм» — Эта страница требует существенной переработки. Возможно, её необходимо викифицировать, дополнить или переписать. Пояснение причин и обсуждение на странице Википедия:К улучшению/3 сентября 2012. Дата постановки к улучшению 3 сентября 2012 … Википедия

Список мультфильмов студии «Союзмультфильм» по алфавиту — Киностудия «Союзмультфильм» 0 9, A Z А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х … Википедия

Яма — (Евр.) В Оккультизме олицетворенная третья коренная раса. В индийском Пантеоне Яма фигурирует в двух различных версиях этого мифа. В Ведах он является богом умерших, Плутоном или Миносом, у которого пребывают тени усопших камарупы в Камалоке) … Религиозные термины

Источник

Глава 18. Славяне — дети солнца, или основной миф славянского язычества

Глава 18. Славяне — дети солнца, или основной миф славянского язычества

Уже на примере «Слова о полку Игореве» мы видели идею, согласно которой русичи являются потомками бога солнца, коллективным Дажбожьим внуком. Разительной параллелью этому представлению является чешская сказка «Три золотых волоска Деда-Всеведа». Сказка начинается с того, что некий король, случайно остановившийся на ночь в хижине углежога, оказался свидетелем того, как три старушки-Судьбички определили только что родившемуся сыну углежога жениться на его дочери. Чтобы избежать столь неравного и позорного в его глазах брака, король тщетно пытается погубить сына углежога, а когда все его старания заканчиваются неудачей и бедняк все равно женится на его дочери, дает зятю невыполнимое задание: принести в качестве вена три золотых волоска Деда-Всеведа. Сын углежога отправляется в путь, и дорога его лежит через водную преграду и два королевства, где находятся чудесные предметы. На каждом из трех этапов пути люди просят сына углежога узнать у Деда-Всеведа ответ на важнейшие для них вопросы: перевозчик, перевозя героя через море, просит спросить, когда же наступит конец его работе, в первом королевстве люди хотят узнать, почему перестала нестись яблоня, дающая молодильные яблоки, а во втором королевстве почему перестал бить источник с живой водой, оживлявшей не только умирающих, но и уже умерших. Когда же сын углежога наконец дошел до владений Деда-Всеведа, там его встретила Судьбичка, раскрывшая как герою, так и слушателям сущность этого таинственного персонажа:

«Старушка улыбнулась и промолвила:

— Дед-Всевед — сын мой, ясное Солнышко: утром — дитя малое, днем — мужчина, а вечером — старый дед. Три волоска с его головы я тебе добуду, я ж как-никак крестная.

(…) Тут поднялся сильный ветер, и через западное окно горницы влетело Солнце — старичок с золотой головой»[612]. Перед сном Дед-Всевед ответил матери на три вопроса, узнать ответы на которые героя просили люди на его пути, а когда ее сын уснул, Судьбичка выдернула у него из головы три золотых волоска и отдала их сыну углежога. «Утром поднялся сильный ветер, и на коленях старой матушки вместо старичка проснулось красивое золотоволосое дитя, божье Солнышко, простилось с матушкой и вылетело через восточное окно»[613]. Описание пути главного героя к Деду-Всеведу указывает на то, что его владения располагались в потустороннем мире, поскольку, чтобы попасть туда, необходимо было пересечь водную преграду — море, через которое сына углежога перевозит некий перевозчик, напоминающий нам греческого Харона. На потусторонний мир указывают нам и чудесные предметы, находящиеся в двух заморских королевствах, — молодильные яблоки и живая вода, оживляющая даже умерших. О причастности двух этих королевств к дневному светилу красноречиво говорит тот факт, что в благодарность за ответы, благодаря которым эти чудесные предметы вновь обретают свои животворящие свойства, в первом королевстве герою дарят двенадцать белых коней, а во втором — двенадцать черных, явно символизирующих собой двенадцать часов дня и ночи. Но если это так, то и Дед-Всевед оказывается связан с источником вечной жизни и молодости, олицетворяемыми молодильными яблоками и живой водой. Все это позволяет сопоставить два этих королевства чешской сказки с вырием украинской традиции — находящейся за морем и тесно связанной с солнцем чудесной страной, где имеются волшебные источники, дающие исцеление от всех болезней. Также в этой сказке отразилось и представление о троичной природе солнца, напрямую перекликающиеся с упоминанием «трисветлого солнца» в «Слове о полку Игореве».

Наконец, возникает вполне закономерный вопрос: а чьим же дедом являлось дневное светило в представлении этого западнославянского племени? Ответ напрашивается сам собой — дедом, т. е. предком самих чехов, поскольку в противном случае сказка упомянула бы потомков солнца, не будь они людьми. Стоит отметить, что с чисто лингвистической точки зрения слово дед в ряде славянских языков означает не только деда, т. е. непосредственного родителя отца, но предка вообще: польск. dziad — «дед», «прародитель», др. — русск. д?дъ — «дед», д?ди и отци — «предки», русск. деды — «предки»[614]. В пользу того, что Дед-Всевед являлся предком данного западнославянского народа, свидетельствует и этимология самого племенного названия чех, чехи. Следует сразу оговориться, что единства по поводу него среди исследователей нет, однако все предлагаемые версии представляют явный интерес с точки зрения рассматриваемой нами темы. Средневековый чешский летописец Козьма Пражский записал народное предание, что страна и народ получили свое название от имени племенного вождя Чеха, под предводительством которого эта часть славян переселилась на свою новую родину. М. Фасмер полагал, что данное название представляет собой уменьшенную форму от cetьnikъ: ceta — «отряд, толпа», или от celjadinъ[615]. О.Н. Трубачев допускал связь названия чехов с названием жившего до славян на этой территории кельтского племени бойев (лат. Boii, отсюда Богемия, принятое в латиноязычных источниках другое название Чехии) и сближал его со славянским глаголом cesat/cexati, обозначающим рывок, резкое движение, удар. В этом случае племенное название чехов могло обозначать «бойцы». Другие исследователи связывали возникновение данного слова со ст. — слав, чадо, чадъ — «дети, люди, народ». На первый взгляд все эти различные объяснения значения слова чех никак не связаны между собой и даже противопостоят друг другу. Однако ситуация коренным образом изменится, если мы рассмотрим все предложенные толкования с точки зрения солнечной генеалогии славян как таковых и чехов в частности. В этом свете наиболее ранним пластом оказывается связь их племенного названия со словом чадо: чехи как дети, потомки златовласого Деда-Всеведа-Солнца, впоследствии люди как таковые, народ. Народ этот движется вперед, отсюда у интересующего нас термина появляется значение «толпа, отряд». Таким образом, различные этимологии названия чехов оказываются различными этапами осмысления данного слова в свете мифа о солнечном происхождении славянства. Наличие образа солнца в качестве Деда-Всеведа у этого западнославянского народа свидетельствует об общеславянском происхождении данного мифа.

Читайте также:  Зверь метель дядя бой солнце существительные 2 склонения

Об общеславянском его характере красноречиво говорят и теснейшие чешско-восточнославянские параллели образов, неразрывно связанных с Дедом-Всеведом-Солнцем. Это и украинское представление о вырии, генетически связанное с двумя заморскими королевствами, которые пересекает по пути к солнцу герой чешской сказки, и образ солнцевой матери, фигурирующей как в чешской сказке, так и в русской поговорке «дожидайся солнцевой матери Божья Суда»[616]. Нельзя обойти молчанием и тот исключительно важный факт, что чехи в качестве чад своего Деда-Всеведа-Солнца представляют собой разительную параллель образу «Дажбожьего внука» «Слова о полку Игореве». Солнце, как Дед чехов и русичи, как внуки все того же Дажьбога-Солнца, явно представляет собой две взаимодополняющие половинки единого мирочувствования, свойственного всем славянам и запечатленного в разное время независимо друг от друга у западных и восточных потомков дневного светила.

Однако это далеко не единственные свидетельства существования у славян их основного мифа о собственном происхождении. Следы этого представления в наибольшей степени сохранились в детском фольклоре, который, как неоднократно отмечалось специалистами, во многих случаях сохранял практически до нашего времени весьма архаические языческие представления, но, разумеется, уже в «сниженном» виде. Одним из первых интересующий нас аспект отечественного детского фольклора описал И.П. Сахаров еще в первой половине XIX в.: «В первый день Святой недели (недели после Пасхи. —М.С.) поселяне Тульской губернии выходят смотреть на играные солнца. Взрослые мужчины выходят смотреть на колокольни, как будет играть солнце, а женщины и дети наблюдают появление его на пригорках и крышах домов. При появлии солнца дети поют:

Выгляни в окошечко!

Твои детки плачут,

Собаки-то не едят,

А куры-то не клюют.

Едут господа бояре К тебе в гости во двор,

На пиры пировать,

Во столы столовать.

По замечаниям поселян, появление солнца на чистом небе и его играние предвещает хорошее лето, благополучный урожай и счастливые свадьбы»[617]. Как видно из этого описания, детская песня — вызывание дневного светила являлась частью связанного с поверьем об игрании солнца взрослого ритуала, в котором участвовало практически все население. Это обстоятельство лишний раз подтверждает, что первоначально запечатленное в этой песне представление о людях как детях солнца не было простой детской фантазией, а принадлежало к обрядовому фольклору целой общины. Поскольку для его передачи от поколения к поколению было необходимо, чтобы его восприняло и запомнило в первую очередь подрастающее поколение, становится понятно, почему данную песню поручали петь именно детям. Обращает на себя внимание, что вызывание дневного светила мотивируется неблагополучием его детей на Земле, а его появление на небосводе оборачивается торжественным пиром. Данная песня на Руси была зафиксирована не только в Тульской губернии, и А.Н. Афанасьев в своем исследовании приводит ее другой вариант:

Выглянь в окошечко,

Твои детки плачут,

И обед поспел[618].

Как видим, момент неблагополучия детей солнца здесь еще более усиливается: ребята не просто колупают сыр, который не едят ни собаки, ни куры, а уже сами просят есть и пить. Прекращение бедственного положения данный вариант связывает уже не с приездом знатных гостей на обрядовый пир, а с пением петуха — посвященной солнцу птицы, — после чего обед для детей оказывается готов. Наконец, третий вариант данной песни опубликовал Н.М. Гальковский, сопроводив его следующим замечанием: «Одна детская песенка подтверждает, что в народе сохранялось смутное представление о людях, как детях солнца:

Выгляни в окошко,

Твои детки плачут,

Пить, есть просят»[619].

Ареал распространения данной песни не ограничивается одной лишь Русью, и по крайней мере один ее вариант был зафиксирован на территории Белоруссии:

Твое детки на поветке

Данное обстоятельство еще раз показывает, что эта песня возникла как минимум в эпоху восточнославянского единства. Обращает на себя внимание, что во всех приведенных ее вариантах славянские ребята называт себя детьми дневного светила, что свидетельствует о существовании мифа о славянах как потомках бога солнца. В двух из четырех вариантах речь идет о недостатке у детей еды и питья, в двух других — что в отсутствие солнца ребята не хотят есть сыр, который также отказываются есть и домашние животные. В любом случае отсутствие дневного светила в этой песне перекликается с темой пищи, причем вариант ее отсутствия следует признать более архаичным. Слезы его потомков на Земле побуждает Солнце «выглянуть» на небе, после чего к людям возвращается радость и, судя по всему, изобилие. Поскольку в результате обрядового, приуроченного к определенной календарной дате, вызывания дневного светила преодолевается ситуация недостачи у людей в масштабе всей общины, это говорит о том, что первоначально эта песня предназначалась не для забавы детей, а для магического обеспечения благополучия всего коллектива и явно относилась к сфере взрослого фольклора. Однако этот вывод предполагает то, что и представление о людях как детях солнца первоначально было свойственно не только ребятам, но и вполне взрослым членам племени.

С этими детскими вызываниями солнца следут сопоставить записаную на Волге казацкую песню из так называемого «разинского фольклора»:

Ах туманы вы, туманушки,

Вы туманы мои, непроглядные,

Как печаль, тоска ненавистны!

Изсушили туманушки молодцов,

Сокрушили удалых до крайности!

Ты взойди, взойди, солнце красное!

Над горою ты взойди, над высокою,

Над дубравою ты взойди, над зеленою,

Над урочищем доброго молодца,

Что Степана свет Тимофеевича,

По прозванью Стеньки Разина.

Ты взойди, взойди, красно солнышко,

Обогрей ты нас, людей бедных:

Мы не воры и не разбойнички,

Стеньки Разина мы работнички;

Мы веслом махнем — корабль возьмем,

Кистенем махнем — караван собьем.

Мы рукой махнем — девицу возьмем[621].

В начале этой песни констатируется исходная ситуация: тоска-туман, одним словом, тьма физическая и духовная, которая придавила казаков. В связи с тем, что солнце является хранителем и защитником праведности на Земле, далее констатируется, что обращающиеся к нему люди отнюдь не преступники, а сподвижники Степана Разина. Не будем забывать то, что в народном сознании князь, царь или вождь является представителем солнца на Земле. Хотя в отечественном фольклоре Разин непосредственно не соотносится с дневным светилом, однако то обстоятельство, что в данной песне он особо именуется «Степан свет Тимофеевич», сразу вызывает в нашей памяти полный титул князя Владимира в былинах — «Свет Владимир, красное солнышко». Отмечая в песне, что они «работнички» Стеньки Разина, казаки подчеркивали, что они отнюдь не чужие небесному светилу и в силу этого вправе расчитывать на его благосклонное внимание и покровительство. Далее идет просьба к солнцу обогреть их, представляющая собой несомненный отголосок языческого солнечного культа. Наконец, песня завершается описанием того, что сделают казаки, согретые его лучами, наполненные его животворящей энергией и избавленные солнцем от тьмы — утвердят свою власть на воде и земле и окажутся после этого способными продолжить свой род. Хотя по своему содержанию этот выдающийся образец взрослого фольклора не имеет ничего общего с детскими вызываниями солнца, тем не менее внутренняя структура обоих типов памятников русского народного творчества едина — сначала яркими красками рисуется картина недостачи, которую люди, Дажбожьи внуки, преодолевают с помощью своего божественного прародителя. Это наблюдение опять говорит нам о весьма древних истоках языческого мирочувствования, которое спустя столетия нашло свое отражение в детском и взрослом фольклоре, описывающим по единому канону не имеющие между собой ничего общего принципиально различные ситуации из мира детей и взрослых, причем не просто взрослых, а восставших против несправедливой угнетавшей их власти казаков.

Основной миф славянского язычества отразился и в «Повести о Петре и Февронии Муромских», написанной Ермолаем-Еразмом.

Эта «Повесть» начинается с пересказа ветхозаветного предания о сотворении мира богом, но, когда речь доходит до сотворения им человека, средневековый автор неожиданно отступает от библейского текста: «И на земле же древле созда человека по своему образу и от своего трисолнечьнаго божества подобие тричислено дарова ему: умъ, и слово, и дух животен»[622]. Трисолнечное божество, внезапно появляющееся у отечественного средневекового писателя, не имеет ничего общего с каноническим библейским богом, но зато напрямую перекликается с «трисветлым солнцем» «Слова о полку Игореве», являющегося, как было показано выше, явным пережитком славянского язычества. То, что это трисолнечное божество дает созданному им человеку три дара, живо напоминает нам значение эпитета бога солнца Дажьбога как «дающего бога», «бога-подателя». Весьма показательно, что одним из этих божественных даров человеку оказывается «дух животен». Все эти факты свидетельствует о том, что при создании данного фрагмента «Повести» Ермолай-Еразм в начале XVI века сознательно или неосознанно воспользовался старыми языческими представлениями о Дажьбоге.

Обращает на себя внимание и два других дара трисолнечного божества человеку — ум и слово. На материале сравнительного изучения индийской и иранской традиции исследователи давно сделали вывод о существовании в эпоху если не индоевропейской, то, во всяком случае, индоиранской общности триады «благая мысль — благое слово — благое дело». В более поздние эпохи предписание неукоснительно соблюдать это неразрывное единство мысли, слова и дела встречается нам как в буддизме, так и в зороастризме. Неуклонное следование этому единству оказывается залогом духовного развития в этих религиях и, если взглянуть на проблему более глобально, естественным образом обеспечивает следование человека путем Правды, этого частного выражения вселенского закона на земном уровне. Поскольку представления об этом универсальном первопринципе восходят ко временам индоевропейской общности, то можно предположить, что и представление о неразрывном триединстве мысли, слова и дела восходят к той же эпохе. Хоть у славян это триединство и не было закреплено, в отличие от буддизма и зороастризма, в качестве религиозного принципа, однако основанное на нем мирочувствование было столь мощным, что оказало влияние на сам язык наших далеких предков. По наблюдениям лингвистов, в прошлом во всех славянских языках глагол с корнем de- и его производные обозначали одновременно два понятия — «делать» и «говорить». В настоящий момент подобное положение сохраняется лишь в некоторых западнославянских языках. Так, например, словен. dejati означает «делать», «говорить», «класть, ставить». Аналогичная ситуация была и в древнерусском языке, где слова д?яти, д?ю было «говорить», в связи с чем в нем появились такие устойчивые словосочетания, как «молитву д?яти» — молиться или «отьв?тъ д?яти» — отвечать. Также весьма показательно, что данный глагол связывался с такими понятиями, как свет и правда: «Д?емъ св?тъ есть, не бо есть тьма» или «Д?я правдоу приять имъ есть»[623]. Однако современные восточнославянские языки уже утратили это значение данного корня, который в настоящий момент означает только функцию делания: русск. делать, действие, деяние, белор. дзейнiчаць, злодзей, дабрадзей и т. п. Как отмечают специалисты, отголоском прежнего значения «говорить» интересующего нас корня в нашем современном языке являются частицы, служащие как бы знаками цитирования при передаче чужой речи: де (из др. — русск. он д?еть — «он говорит») и дескать (из др. — русск. д?еть — «говорит» + сказати). Однако этот же корень присутствует и в слове думать, которое изначально было связано не только с мыслительной, но и с речевой деятельностью: др. — русск. думати, думаю означало не только «мыслить», но и одновременно «рассуждать, совещаться»[624], эта же ситуация сохранилась и в псковском диалекте современного русского языка, где выражение думаться всей семьей (всем сходом) означало не только «думать с другими», но и «обсуждать дело, советоваться»[625]; это же значение данный корень имеет и в болгарском — дума — «слово», думам — «говорю»[626]. В свете всего этого можно констатировать, что триединство мысли, слова и дела у наших далеких предков было некогда запечатлено вообще на уровне языка, однако к современной эпохе слабый отголосок воспоминания об этом фундаментальном факте остался разве что в шуточной прибаутке: «На думах, что на вилах; на словах, что на санях; а на деле, что в яме»[627].

Читайте также:  Предложение зашло солнце по русскому языку

Рис. 11. Сербские надгробные памятники с тремя крестами.

В силу этого можно утверждать, что появление двух первых членов этой системы в качестве главных даров бога человеку у Ермолая-Еразма также является отголоском далекой языческой архаики. У южных славян эта «Повесть о Петре и Февронии Муромских» была неизвестна, однако отраженные в ней представления находят неожиданную аналогию в сербских надгробных памятников. На целом ряде таких памятников мы видим высеченные фигуры людей с тремя крестами (рис. 11). Эти фигуры могут быть довольно реалистичны либо же совсем схематичны, однако все они несут на себе изображения не одного, не двух, а именно трех крестов. Если установка креста на могиле является христианской традицией, то изображение трех крестов на теле человека явно не имеет ничего общего с православием. Это обстоятельство заставляет нас вспомнить, что задолго до христианства крест являлся языческим символом, и притом, что особенно для нас важно, символом солнца. В силу этого мы имеем все основания предположить, что, высекая три креста на изображении умершего, сербы хотели этим подчеркнуть наличие у человека триединого солнечного начала, унаследованного им от своего божественного прародителя. Правильность этого предположения подтверждает нам сербский каменный крест первой половины XIX в. (рис. 12). Композиция на нем принципиально другая, никаких изображений трех крестов на нем нет, однако его создатель другими способами постарался выразить исходную идею. На кресте была высечена схематичная фигура человека, голова которого была окружена солнечными лучами. Как видим, и в этом случае мастер вновь постарался подчеркнуть солнечную сущность своего умершего соплеменника.

Рис. 12. Сербский каменный крест, XIX в.

Подобные абсолютно независимые друг от друга свидетельства, происходящие из разных концов славянского мира, разделенные не только расстоянием, но и веками, и относящиеся к тому же совсем к различным сферам человеческой культуры — литературный памятник и изображения на надгробьях, — неопровержимо свидетельствуют о существовании у славян единого мирочувствования, которое могло зародиться у них только в эпоху их общности. Если «Повесть о Петре и Февронии Муромских» была создана в Средние века, то другие свидетельства о происхождении нашего народа от дневного светила относятся, можно сказать, почти к нашему времени. Так, по свидетельству Б. Шергина, еще в XX веке архангельские поморы прямо называли солнце своим отцом. Вот как на Севере Руси проходила встреча дневного светила после полярной ночи: «Кланяемся солнцу-то:

— Отец наш желанный, здравствуй! Радость ты наша, солнце красное!

Да в землю ему, да в землю»[628].

С другой стороны, в некоторых русских колядках дневное светило соотносилось с главой семейства:

Что в первом терему красно солнце,

Красно солнце, то хозяин в дому,

Что в другом терему светел месяц,

Светел месяц, то хозяйка в дому,

Что во третьем терему часты звезды,

Часты звезды, то малы детушки;

Хозяин в дому, как Адам на раю…[629]

Весьма показательно, что в данном варианте хозяин соотносится не только с солнцем, но и с Адамом, бывшим, согласно библейской традиции, прародителем всего человечества. Встречаются примеры сопоставления солнца с отцом и в свадебном фольклоре. Так, перед бракосочетанием в Вологде невеста в песне так обращалась к своему родителю:

Государь ты мой батюшко,

Мое красное солнышко. [630]

Исключительное по важности значение имеет приводимое В. Петровым гуцульское предание о том, что сначала солнце было очень большим, но после того, как появились люди, оно начало уменьшаться, поскольку, когда рождается человек, от солнца отрывается кусок и превращается в звезду, а когда человек умирает, то его звезда гаснет и падает. Если умер праведный человек, то его душа возвращается в солнце, а из тех звезд, которые гаснут, когда умирают неправедные люди, получается месяц[631]. Во-первых, это западноукраинское поверье в очередной раз прямо указывает на бытование у славян представления об их солнечной внутренней сущности. Во-вторых, это поверье наглядно показывает процесс наложения относительно нового представления о солнечной природе человека на идущие из глубин первобытности представления о звездном происхождении его души. Изначальное представление не исчезает полностью, а переосмысляется и включается составной частью в новый солнечный миф. И, наконец, в-третьих, данное гуцульское предание представляет собой очевидную параллель к изложенному выше представлению Чхандогья Упанишады о двух посмертных путях человеческой души: «Те, которые знают это и которые в лесу чтут веру и подвижничество, идут в свет, из света— в день, из дня — в светлую половину месяца, из светлой половины месяца — в шесть месяцев, когда [солнце] движется к северу, из этих месяцев — в год, из года — в солнце, из солнца — в луну, из луны — в молнию. Там [находится] пуруша нечеловеческой [природы]. Он ведет их к Брахману. Это — путь, ведущий к богам. Те же, которые, [живя домохозяевами] в деревне, чтут жертвоприношения, благотворительность, подаяния, идут в дым, из дыма — в ночь, из ночи — в другую [темную] половину месяца, из другой половины месяца — в шесть месяцев, когда [солнце] движется к югу, но они не достигают года. Из этих месяцев [они идут] в мир предков, из мира предков — в пространство, из пространство — в луну. Это — царь Сома, он — пища богов, его вкушают боги»[632]. Поскольку никаких контактов между гуцулами и индусами в исторический период не было, то следует признать, что эти учения о переселении душ возникли если не в эпоху самой индоевропейской общности, то, во всяком случае, в период контактов предков славян и индийских ариев в период ее распада.

Следует отметить, что с солнцем мог быть соотнесен не только отдельный человек, будь то муж, жених или любимый, а целая община или даже народ. Так, в параграфе 15 Русской Правды краткой редакции было зафиксировано следующее положение, касающееся регулирования имущественных отношений: «Если где-нибудь (кто) взыщет с кого-либо остальное, а тот начнет запираться, то идти ему (с ответчиком) на свод перед 12 человеками…»[633] Исследователи древнерусского права на без основания видели в данной норме пережитки старинного общинного суда. Об устойчивости на Руси традиции, когда именно двенадцать человек в своей совокупности представляли собой общину и вершили от ее имени суд, свидетельствует статья 10 договора Новгорода с Готским берегом и немецкими городами, датируемого 1189–1199 гг.: «Оже емати скот варягу на русине или русину на варязе, а ся его заприть, то 12 мужь послухы, идеть рота възметь свое»[634]. Как и в случае с Русской Правдой, приведенная статья вновь регулирует ситуацию, когда должник отказывается платить долг, но при этом одна из сторон оказывается иностранцем. В этом случае двенадцать мужей выступают в качестве свидетелей, подтверждающих факт наличия долга. Поскольку, как отмечает В.П. Шушарин, двенадцать послухов фигурируют и в Помезанской Правде, мы вправе предположить общеславянские истоки этой традиции. В связи с этим стоит вспомнить и более поздние польские предания, согласно которым после смерти потомков Лexa I и до вступления на престол Крака Польша управлялась двенадцатью воеводами[635]. Число двенадцать естественным образом перекликается с числом месяцев в солнечном году, введение которого славянский перевод «Хроники» Иоанна Мал алы связывал с эпохой правления бога дневного светила. В книге о Дажьбоге было показано, как путем использования символики данного числа Владимир Красно Солнышко всячески подчеркивал собственную солярную сущность. Если это так, то с помощью этого же числа судей или свидетелей славянская община точно так же подчеркивала свою солнечную сущность, а в случае с Польшей — и солнечную сущность всего народа.

Читайте также:  Зонты от солнца женские кружевные

Необходимо подчеркнуть, что в народном сознании солнце было неразрывно связано с правдой, выступая зачастую в роли ее блюстителя. Последнее представление нашло свое отражение как в русских поговорках типа «Правда краше солнца» или «От всех уйдешь кривыми путями-дорогами, только не от очей солнечных», так и в старинном чешском обычае, когда от присягавшего в особо важных случаях требовали, чтобы он стал лицом на восток, повернувшись к утреннему солнцу. Этот источник света не только следит за соблюдением людьми правды, но и способен наказать ее нарушителей. Отголоски этого представления нам встречаются в древнерусском апокрифе «Слово от видения Павла апостола». Видя сверху человеческие грехи, «Солнце многажды бо моляшеся Богу глаголя: Господи, все содержал, и докол? неправд? челов?чь терпиши и беззаконiи многих! Вели, Господи, да ихъ пожгу, да не творятъ зла»[636]. Исходя из этого древнего, языческого в основе своей представления, 197-й псалом духоборов однозначно предписывал участникам этой секты следующее: «Солнце светит на всех правдою, такожде подобает и человеку быть не лживому, справедливому…»[637] Как видим, «Животная книга» духоборов не только подчеркивает параллелизм человека и солнца, но и изображает последнее как источник правды на Земле. Дневное светило выступает хранителем правды не только в памятниках письменности или учении отдельной секты, но и в таком жанре русского фольклора, как загадка.

А.Н. Афанасьев приводит такую показательную загадку о солнце: «Сидит птица без крыльев, без хвоста, куда ни взглянет — правду скажет»[638]. Именно на основе Правды, по глубочайшему убеждению славян, и должно было основываться человеческое общество. Поэтому не случайно древнейший свод законов в нашей стране получил название «Русской Правды».

Идея светоносности Руси неоднократно встречается нам в различных памятниках древнерусской письменности. «Слово о погибели Русской земли» начинается следующим образом: «О, светлосветлая и прекрасно украшенная земля Русская! Многими красотами прославлена ты: озерами многими славишься, реками и источниками местночтимыми, горами, крутыми холмами, высокими дубравами, чистыми полями, дивными зверями, разнообразными птицами, бесчисленными городами великими, селениями славными, садами монастырскими, храмами божьими и князьями грозными, боярами честными, вельможами многими. Всем ты преисполнена, земля Русская, о правоверная вера христианская!»[639] Как видим, образ светло-светлой Руси, прославленной красотой своей природы и результатами трудов живущих на ней людей, является доминирующим в этом «Слове», а вера христианская вместе с церквями и монастырями упоминается лишь в самом конце, что говорит о глубинной языческой основе всех этих представлений, слегка прикрытых упоминаниями атрибутов новой веры.

Эта же идея присутствует и в духовном стихе о Егории Храбром:

Едет он, Георгий Храброй

Ко той земле светло-Русской.

От востока до запада поезжаючи,

Святую веру утверждаючи,

Бесерменскую веру побеждаючи…[640]

В «Повести об азовском сидении донских казаков» также однозначно утверждается светоносность Руси: «Государство Московское великое, пространное и многолюдное, сияет оно среди всех государств и орд — и басурманских, и еллинских, и персидских — подобно солнцу»[641].

Сопоставление польского пословицы «do kogo slonce, do tego i ludzi» с русской «за кого Бог, за того и добрые люди» указывает на то, что в сознании славян если не все, то по крайней мере добрые люди действуют единодушно со своим божественным прародителем. Подобно тому, как Солнце противостоит Тьме в масштабах космоса, так и его потомки, носители солнечного света славяне противостояли враждебной дневному светилу силам тьмы на земном уровне. Отечественная традиция дает нам немало примеров подобного самовосприятия себя нашими далекими предками. Так, например, созданное в ХII в. «Слово о полку Игореве» так описывает поражение русских войск от кочевников:

Ha р?ц? на Каял? тьма св?ть покрыла —

по Руской земли прострошася половци,

акы пардуже гн?здо.

Уже снесеси хула на хвалу;

уже тресну нужда на волю… —

На реке на Каяле тьма свет покрыла —

по Русской земле простерлись половцы,

точно выводок гепардов.

Уже пал позор на славу;

уже ударило насилие на свободу…[642]

Весьма примечательно, что в данном отрывке русичи последовательно соотносятся со светом, славой (само слово хвала заимствовано из иранского языка и является синонимом славы, так что замена в приведенном переводе с древнерусского на современный язык представляется вполне оправданной) и свободой, т. е. с теми основополагающими началами, с которыми, как будет показано ниже, славяне задолго до ХII в. соотносили себя как в мифологическом, так и в этимологическом плане. С другой стороны, кочевники, соответственно, соотносятся с тьмой и хищными зверями, неся Русской земле насилие и позор.

Представление об исконном противоборстве с тьмой настолько укоренилось в мирочувствовании нашего народа, что осталось присуще ему и после того, как его изначальный мифологический смысл окончательно забылся. Если автор «Слова о полку Игореве» в ХII в. еще помнил, что «Дажбожью внуку» противостоит земное проявление тьмы в виде кочевников-половцев, то, призывая своих соотечественников во время Великой Отечественной войны на смертный бой с «фашистской силой темной», советские поэты вряд ли отдавали себе представление о глубинных истоках используемых ими архетипов народного сознания. Как носители светоносного начала наши предки стали сопричастны великой космической битве добра и зла, света и тьмы, активно помогая торжеству первого начала на своем, земном уровне. В самом начале формирования славян как отдельного племени в рамках распадающейся индоевропейской общности нам было дано откровение о нашей светоносной сущности и месте на этой Земле. Благодаря этому священному откровению возникло и развилось наше мирочувствование, предопределившее особое восприятие мира и себя в нем, присущее только вышедшим из этого племени народам. Это особое мирочувствование выразилось в сотнях и тысячах разнообразных и формально никак не связанных между собой способов. С тех незапамятных времен оно и стало нашей славной судьбой, «пока сияет солнце и весь мир стоит». Подобно тому, как единое мирочувствование нашло себе множество форм внешнего проявления, так и предопределенная ею наша историческая судьба реализуется во внутреннем и внешнем развитии нашего народа, в том числе и за счет взаимодействия с соседями. На протяжении всей истории Руси и остальных славянских народов через жизнь и свершения отдельных людей разыгрывалась и продолжает разыгрываться другая, вселенская история борьбы Света и Тьмы. Осознанно встав на сторону Света, наши далекие предки выбрали себе не только великую славу, но и полный неимоверных трудностей и смертельных опасностей путь, ибо Тьма направила всю свою мощь на то, чтобы любой ценой загасить этот островок солнечного света, во что бы то ни стало сорвать дерзновенную попытку создать вопреки всему Державу Света и Правды на нашей земле.

Приведенные в этой главе материалы показывают, что наши далекие предки отчетливо осознавали себя Дажбожьими внуками, и следы этого уникального мирочувствования достаточно сохранились в разных уголках славянского мира, несмотря на навязанную им чужеземную религию. Идея происхождения от дневного светила стала главным мифом славянского язычества, вершиной его духовного развития, и навеки сформировала уникальное мирочувствование славянских народов. Считая себя потомками солнца и носителями света, славяне воспринимали как проникнутые солнечным началом свою страну и свое общинное устройство. Этим светоносным народом, живущим по закону Правды в светоносной стране, управляли князья солнечной династии. Как видим, народное сознание стремилось в максимальной степени воплотить в жизнь основной миф славянского язычества, на основании которого выстраивалась отныне вся жизнь славянских народов.

Как было показано выше, мифу о происхождении людей от солнца у тех народов, у которых он возник, предшествовавал миф о происхождении человеческого рода из растений или, в качестве варианта, из деревьев. Его следы мы видим в кельтском мифе о Талиесине, греческом мифе о Девкалионе, славянском мифе о превратившихся в цветы Иване-да-Марье, связи с растительностью индийского Ямы и его племянника Икшваку, римском мифе о происхождении первого поколения людей от дуба, скандинавская «Старшая Эдда» прямо называет первую человеческую пару Аск и Эмбля, т. е. ясень и ива, в то время как родоначальником континентальных германцев был Манн, сын порожденного землей бога Туистона, а у иранцев первая человеческая пара Мартйа и Мартйанаг возникает из куста ревеня. Об общеевропейском характере солнечного мифа говорить не приходится. Однозначно о существовании мифа о происхождении людей от дневного светила мы можем говорить лишь для сабинов, славян, индийских ариев и, со значительной степенью достоверности, реконструировать его наличие у иранцев. Если исключить сабинов, то все остальные случаи распространения данного мифа приходятся исключительно на народы восточной половины индоевропейского мира. Тот факт, что ареал распространения мифа о солнечном происхождении достаточно точно совпадает с древнейшим диалектным членением индоевропейской общности на группы kentom и satem, позволяет предположить, что оба этих события были как-то связаны между собой, и датировать время возникновения солнечного мифа у восточной половины индоевропейской общности примерно III–II тысячелетиями до н. э. Ареал распространения солнечного мифа не совпадает с первичным диалектным членением лишь в двух случаях — у сабинов в западной половине индоевропейского мира и у балтов в восточной.

Чем же можно объяснить тот в высшей степени принципиальный факт, что народы западной половины индоевропейского мира за исключением сабинов сохранили у себя более древний вариант общеиндоевропейского мифа о происхождении человека от земной растительности, а у народов восточной половины индоевропейского мира за исключением балтов, выводивших себя от месяца, возник стадиально более поздний миф об их происхождении от бога солнца? Вряд ли это принципиальное различие можно в полной мере объяснить одними лишь социально-экономическими причинами. Можно предположить, что усиление солнечного культа связано не с социально-экономическим или политическим, а с духовным развитием того или иного народа, частным выражением которого и может стать усиление функций священного царя в обществе. На примере индоевропейской мифологии мы видим, что часть народов в своем сознании прерывают свою тотальную зависимость от Матери-Земли, выражавшуюся в мифе об их происхождении из растения или дерева, и обращают свой духовный взор не просто к Небу, а к его главному лучезарному светилу, источнику жизни, с которым они начинают осознавать свое кровное родство. Земля, колыбель человечества, становится слишком тесной для этих народов, и их возросший дух устремляется к первоисточнику света, в котором теперь они видят своего божественного отца. Таким образом, всем индоевропейцам был предоставлен шанс пойти по пути, указанному богом солнца, но далеко не все смогли или захотели пойти по нему. И делая выбор на самой заре своей истории, по какому духовному пути ему идти в качестве самостоятельного народа после распада индоевропейской общности, каждый народ тем самым выбирал себе свою будущую судьбу.

Источник

Adblock
detector