Что связывает Рождество Христово с языческим днем «Непобедимого» солнца
Первые христиане не разделяли Рождество Христово и Крещение Господне – тогда это был один праздник под названием «Явление». Их разделили позже. И на то были причины.
Как-то на одном из форумов я наткнулся на обсуждение даты празднования Рождества Христова. Народ писал всякое, даже высчитывал девять месяцев с даты Благовещения (что тоже имеет определенный смысл, но о нем чуть позже), однако никто до сути так и не добрался. Именно поэтому мне хотелось бы посвятить этот материал истории установления празднования Рождества Христова и, так сказать, расставить все точки над «і».
Возможно, кто-то уже знает, что изначально христиане не отмечали отдельно Рождество, а отдельно Крещение Христа. Практически до IV века это был один праздник, именовавшийся «Явление» (Ἐττιφάν(ε)’α), «Богоявление» (θεοφίν(ε)ιο), а также «Праздник Светов» (εορτή τών Ifωτών) или просто «Светы» (τά φώτα). Более того, события Рождества на первых этапах вообще никак не выделялись, ни литургически, ни по смыслу. Основной акцент ранняя Церковь сосредоточила именно на Крещении и не просто так.
Дело в том, что первыми праздновать Крещение стали еретики гностики, обосновывающие это следующим образом: «Бог послал свой Ум, первое истечение Божества, и он как голубь сошел во Иордане на Иисуса, который до того был простой человек, доступный греху». Климент Александрийский, еще в III веке, в своих «Строматах», с определенной долей неодобрения отмечает: «Последователи же Василида празднуют и день крещения Его (Спасителя), проводя всю предыдущую ночь в чтениях».
Богослужения гностиков отличались красочностью, что сильно привлекало взоры христиан. Именно поэтому Церковь, уже в качестве ответной меры, вводит празднование Крещения и называет его Богоявлением, как бы подчеркивая, выделяя, что Христос в событиях на Иордане не стал Богом, а лишь явил Себя Богом – Одним из Троицы. Затем, дабы еще более подорвать лжеучение гностиков, в день Богоявления стали праздновать также и Рождество Христово, к которому данное наименование подходит не менее гармонично.
Рождество. XII век. Фото: hram-feodosy.kiev.ua
Такая практика сохранилась вплоть до IV-V столетий, а в Египте, Палестине и некоторых других регионах Востока, даже до VI века. Интересно, что Армянская церковь, как мы помним, отделившаяся как раз в этот период, сохранила практику совместного празднования Рождества и Крещения до сегодняшнего дня.
Первые свидетельства об отделении Рождества от Крещения относятся к середине IV века. Произошло это в Римской Церкви, предположительно в понтификат папы Юлия I. 25 декабря празднование «дня рождения Христа в Вифлееме» было внесено в один римский календарь около 354 года. Время и место формирования торжества оказались не случайны. Стоит напомнить, что точная дата (ни день, ни месяц) рождения Спасителя никому не известна, и как-либо определить ее на основании евангельских текстов не представляется возможным. К примеру, Климент Александрийский свидетельствует, что одни считали, что Христос родился 20 мая, другие – 10 января, третьи – 28 марта и т.п. Так откуда же взялось именно 25 декабря? Ответ нужно искать в языческой древности.
Итак, римляне торжественно отмечали солнцеворот, но не в сам день зимнего солнцестояния – 8-9 декабря – когда день самый короткий, а ночь самая длинная, а когда эта перемена начинает ощущаться, становится очевидной для всех, что и происходит как раз к концу декабря. Естественно, что для язычников это была не просто какая-то астрономическая, календарная дата – она тесно переплеталась с культом поклонения солнцу, как богу. 25 декабря римляне почитали днем «Непобедимого», т.е. непобедимого солнца, которое уже не может одолеть тьма и холод – с этого момента время постепенно, но упорно идет к весне.
Собственно, указанная дата была также выбрана не случайно. Дело в том, что период с 18 по 23 декабря в римском языческом календаре посвящался богу Сатурну (аналог греческого Кроноса). Согласно мифам он пожирал своих детей, что весьма доходчиво изображено на картинах Франциско Гойи и Питера Пауля Рубенса. Этому мрачному культу противопоставлялся «светлый» культ «Непобедимого» солнца. Ночь сменялась днем, тьма сменялась светом, печаль сменялась радостью.
Рождество. Мозаики римской церкви Санта Мария Маджоре. IV век. Фото: hram-feodosy.kiev.ua
Даже после победы в Риме христианства над язычеством, последнее еще долго сохраняло свои позиции. Так, например, достоверно известно, что при императоре Юлиане Отступнике празднование богу солнца происходило с особой торжественностью. Думаю, многие догадались, что привязка Рождества Христова именно к 25 декабря была произведена с целью отвлечения христиан от идолопоклоннического культа. Вместо рождения «Непобедимого» солнца производилось акцентирование внимания на рождении Богочеловека.
Стоит сказать, что все даты здесь приведены по Юлианскому летоисчислению, которые в традиции нашей Церкви сохраняются и по сей день, только в Григорианском календаре Рождество теперь приходится на 7 января.
Получается, что именно Рим положил начало уже привычной для нас традиции, а за ним постепенно последовали и остальные восточные Церкви. Примечательно, что впервые слова на праздник Рождества Христова произносят святители Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, служивший тогда еще в Антиохии. Интересен тот факт, что в древнем центре Сирии торжество вводилось постепенно и очень аккуратно. Слух о римской традиции жил в Антиохии на протяжении практически десяти лет, пока, в 386 (или 387) году Златоуст не решился в первый раз отпраздновать Рождество, о чем, по его же свидетельству, он сам долго молился.
Я уже упомянул папу Юлия I при котором и произошло разделение Рождества и Крещения, так вот, в письме к нему святитель Кирилл Иерусалимский указывал на неудобство совместного празднования, ведь нельзя же одновременно идти «в Вифлеем и на Иордан», на что тот и предложил ввести римскую практику.
Изначальная календарная привязка к языческому празднику ни в коей мере не уменьшает достоинств Рождества, так как она имела свой смысл и сыграла положительную роль в утверждении христианской веры. Но здесь есть еще один аспект, о котором хотелось бы сказать.
Рождество. Фото: vatet.ru
Как я указал вначале, отсчет девяти месяцев с даты Благовещения имеет свой смысл, но более глубокий, чем это может показаться с первого взгляда. С древних времен в Церкви бытовало мнение, что Спаситель должен был пробыть на земле полное число лет, как символ совершенства, соответственно, зачат Он был в тот же день, в который пострадал. Есть предположение, что в год смерти Христа еврейская пасха пришлась на 25 марта (7 апреля по Григорианскому календарю), отсюда следует, что и Благовещение также произошло 25 марта. А вот теперь уже, отсчитывая девять месяцев, мы приходим к 25 декабря. Именно поэтому данную дату отстаивал святитель Иоанн Златоуст, а за ним и блаженный Августин.
Здесь мы видим некие параллели между течением природной и благодатной жизни. Весна – прекрасное время для Благовещения, как и постепенный отход зимы, увеличение светового дня, может служить хорошей аллюзией на Рождество Христово: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его… Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Ин. 1, 5…9). Как видим, христианство полностью не ушло от аналогий с природной сменой времен, только стало воспринимать их гораздо глубже, чем язычество, что лишний раз подчеркивает величие и гармоничность нашей веры.
Мне кажется, что знание и понимание истории установления праздника Рождества Христова дарит нам новые смыслы, помогает сильнее проникнуться событиями Рождества, а от того еще с большей радостью встретить его.
Источник
День рождения Непобедимого Солнца
Ещё до того, как христианство в Римской империи превратилось сначала в легальную, а затем и в официальную религию государства, 25 декабря, день зимнего солнцестояния, уже было праздником рождения божественного спасителя. Его звали Митра, и ему поклонялись и в столице империи, и в крупнейших городах провинций. До нашего времени сохранились сотни подземных святилищ Митры, а также надписи, оставленные адептами этой веры. Среди них встречались высокопоставленные лица и даже императоры, а также рядовые чиновники, военные и торговцы.
Происхождение Митры
Центральной фигурой религии был Митра — бог индо-иранского происхождения, чьё имя происходило от санскритского «друг» или «дружба», а в авестийском языке означало «договор». В древнеиранской религиозной традиции Митра являлся божеством небесного света, истины, справедливости и чистоты. По данным «Авесты», Митра воплощал собой понятие договора и выступал божественным гарантом правды, жестоко карающим обманщиков и предателей. Теофорные имена Митридат и Митробарзан свидетельствуют о почитании Митры в персидской державе Ахеменидов.
После завоеваний Александра культ Митры проник в Малую Азию и на Ближний Восток, где его исповедовали местные правящие династии, часто возводившие своё происхождение к Ахеменидам. Одним из наиболее широко известных памятников этого времени является огромная гробница коммагенского царя Антиоха I (69–38 годы до н.э.), воздвигнутая им в Нимруд-Даге. Среди пяти божеств, изображённых на террасе перед царским курганом, встречается Митра, который идентифицируется с Аполлоном и Гелиосом — солнечными божествами греков.
В I веке до н.э. – I веке н.э. с притоком торговцев, мигрантов и рабов восточного происхождения культ Митры постепенно стал проникать на запад, в Средиземноморье. Первоначальная стадия этого процесса связана с военными действиями, которые в 66–63 годах до н.э. против Митридата VI Евпатора вёл в Малой Азии Гней Помпей. Однако о подлинном начале широкого распространения новой веры следует говорить лишь применительно к периоду правления династии Флавиев (69–96 годы).
Центрами почитания Митры в западной части Средиземноморья стали Рим, Остия, Карфаген, Сиракузы, Массалия и другие крупные торговые и административные центры. По сохранившимся памятникам распространение митраистского культа можно проследить вдоль торгового пути от Массалии (Марселя) вверх по долине Роны, а также в крупнейших городах Нарбоннской провинции. В северной Италии важным центром культа Митры была Аквилея, являвшаяся также перевалочным пунктом, откуда средиземноморские торговцы отправлялись в Центральную и Западную Европу.
Особая концентрация митраистских памятников связана с приграничной военной областью вдоль Рейна и Дуная. Здесь многочисленными адептами новых верований становились военные, связанные с армией торговцы, а также чиновники местной администрации. Минимальное количество памятников зафиксировано в западной части Галлии, Испании, Греции. По-видимому, совершенно не затронутым культом оставалось сельское население провинций.
Римская армия и распространение митраизма
Распространение митраизма в провинциях Римской империи является заслугой армии. Вероятно, в римскую армейскую среду культ Митры впервые попал вместе с солдатами вспомогательных отрядов восточного происхождения. Солдаты легионов, привлекавшиеся императорами для войн с парфянами и возвращавшиеся после заключения мира в свои лагеря вдоль Рейна и Дуная, в результате длительных контактов с местными уроженцами зачастую заимствовали их верования и обычаи.
Тацит рассказывает, что воины III Галльского легиона во время службы на востоке в правление Нерона усвоили обычай приветствовать боевым кличем восходящее солнце. Сложно судить наверняка, были ли почитатели Митры среди воинов этого легиона, в 69 году сражавшегося за Веспасиана в битве при Кремоне. Достоверно известно, что когда XV Аполлона легион, также служивший в это время в Армении, в 71 году вернулся в Карнунт на Дунай, здесь было построено одно из наиболее ранних святилищ Митры. Другим важным центром культа в регионе был Аквинк, штаб-квартира II Вспомогательного легиона, набранного Веспасианом из бывших матросов, многие из которых были вольноотпущенниками восточного происхождения.
В эпоху правления Флавиев, Элиев и Антонинов святилища Митры появлялись почти в каждом крупном лагере войск на Дунае: Виндобоне, Бригеционе, Виминации, Эске, Дуросторуме и Трезмисе. Оттуда культ Митры проникал в завоёванную Траяном Дакию, крупнейшие города которой — Сармицегетуса, Апул, Напока и Потаисса — демонстрируют особенно большое количество памятников. Вверх по Дунаю эти верования распространялись на территорию Норика и Реции, а оттуда в Германию. Здесь святилища Митры возникали в лагерях легионов Ветере, Бонне, Могонциаке, а также в небольших фортах Германского лимеса. За исключением лишь одного рельефа, найденного в Лондоне, в Британии все митраистические памятники и надписи происходят из крепостей легионов Иски и Эборака или укреплений Адрианова вала. В Африке центрами распространения митраизма были лагерь III Августа легиона в Ламбезисе и некоторые другие укрепления в Ситифисе и Маскуле. В сельской местности посвящения Митре встречаются крайне редко и происходят из бывших колоний ветеранов. Та же ситуация наблюдается в Испании, где все находки концентрируются вокруг колонии Эмериты, и в Греции с колонией Патры.
Святилище Митры
Богослужение Митры совершалось в подземных святилищах — speleum или crypta. Зачастую они располагались в естественных пещерах и гротах. Когда не было возможности использовать пещеры, адепты возводили искусственные сооружения. Археологические раскопки открыли остатки сотен подобных святилищ, разбросанных по всем частям Римской империи.
Перед входом в святилище находился портик с несколькими колоннами. Из него дверь вела в помещение, откуда вниз шла лестница к самому святилищу, всегда продолговатому в плане. В противоположной от входа стороне располагалась экседра с культовой нишей. Здесь помещался рельеф с изображением Митры, убивающего быка. Этот сюжет являлся главным символом в митраистском искусстве. Вокруг могли находиться другие изображения. Перед нишей стояли жертвенники с горящим на них священным огнём. Центральная часть святилища представляла собой узкий проход, по бокам которого располагались «лежанки» — здесь возлежали верующие во время торжественного пиршества. Потолок имел сводчатую форму, воспроизводя небесный свод. Как правило, размеры святилища редко превышали 12 м в длину и 5,5 м в ширину, что свидетельствует об ограниченном, в пределах 20–30 человек, составе общин. Когда количество верующих увеличивалось, митраисты предпочитали строить новое святилище, а не расширять старое. Таким образом, в Остии единовременно действовало не менее пяти святилищ, в Аквинке — четыре, в Карнунте — три.
Из-за отсутствия религиозных текстов единственным ключом к пониманию вероучения являются скульптурные и живописные изображения. Как уже отмечалось, главным сюжетом здесь выступает убийство быка — тавроктония. Все дошедшие до нас изображения чрезвычайно близки друг другу, поэтому можно предположить, что существовал определённый образец. Упирающийся коленом в спину уже поверженного быка Митра изображался в момент нанесения удара. Обычно бог одет в восточный костюм: шаровары и длинную рубаху, на голове он носит фригийский колпак, за его спиной развевается плащ. Скорпион сжимает гениталии умирающего быка, собака и змея пьют сочащуюся из раны кровь. Колосья зерна, которые прорастают из хвоста быка или из раны, являются важным ключом к пониманию сцены смерти быка как источника происхождения растительной и животной жизни.
По краям сцены обычно изображены Каутос и Каутопат — юноши в восточных одеждах, один из которых держит факел в поднятой руке, а другой повернул факел вниз. Они олицетворяют восходящее и заходящее Солнце. Среди других сцен наиболее популярны изображения знаков зодиака, бюсты семи планетарных божеств, семь алтарей и т.д. Особое значение имеет воспроизведение важнейших событий мифологической жизни Митры: его рождение из скалы, первые подвиги, преследование и убийство быка, поединок и последующее братание с Солнцем. Наряду с изображением Митры в его святилищах встречаются посвящения другим богам: Аполлону-Гелиосу, Непобедимому Солнцу, Серапису и другим, с которыми адепты часто идентифицировали Митру.
Культовая сторона религии Митры
Современники отзывались о религии Митры как о тайном мистическом культе, к отправлению которого допускались только посвящённые. Для него были характерны представления о конце мира, наказании грешников и вечной жизни праведников в раю. Вероятно, главной его составляющей было учение о бессмертии души, которое достигалось через цепь перерождений и ритуальное отрешение от всего вредного, земного, преходящего. Средством очищения были аскеза и литургия, во время которой верующие причащались из рук верховного жреца хлебом и вином.
Из-за закрытого характера культовых групп мы мало знаем об их составе и о том, как совершалось богослужение. Верующие вместе обедали, пели священные гимны, время от времени совершали обряды, а роли участников зависели от степени их посвящения. Всего существовало семь степеней:
Высший иерарх культа Митры носил титул «Отец отцов» (Pater patrum). Первые две степени считались подготовительными и не допускались к участию в ритуалах.
Обряд инициации предусматривал суровые испытания, предназначенные для того, чтобы удостовериться в твёрдой воле посвящаемого. Эта сторона обрядности известна из отдельных указаний христианских авторов, акцентирующих внимание на мучениях неофитов. Григорий Назианзин пишет об «испытании огнём». Нонн Панополитанский перечисляет шесть разновидностей испытаний: водой, огнём, холодом, голодом, жаждой и скитаниями. У Псевдо-Августина мы находим сведения о 50 днях поста, двух днях бичеваний и 20 днях, которые испытуемые должны были провести «в снегу».
Некоторые подробности ритуала подтверждаются фресками из митреума в Капуе, расположенного под церковью святого Эразма. Начало обряда представлено изображением обнажённого неофита с завязанными глазами, стоящего перед священником. Продолжение церемонии зафиксировано на других фресках, где испытуемый преклоняет колени перед священником рядом с другим человеком, держащим в руке факел. Ещё одна фреска изображает сцену, известную из описания Тертуллиана. Посвящаемый стоит на одном колене перед священником, а тот правой рукой протягивает ему украшенный лентами венок. Тертуллиан сообщает, что при посвящении в степень «воина» испытуемому протягивали венок на кончике меча, но он должен был отвести его в сторону, объявив, что единственным его венком будет сам Митра.
Солдатская религия Митры
Со времён первых исследований митраизма за ним утвердился стереотип «солдатской религии». Римские религиозные представления I–III веков не обладали жёсткой доктриной, характерной для более поздних монотеистических религий. Солдатский пантеон включал традиционные для Рима божества (Юпитера, Марса, Геркулеса), других богов и богинь (Сильвану, Сабазия, Эпону), а также экзотические восточные культы (Кибелу и Аттиса).
Особое значение имел императорский культ, через который в армии транслировались идеи корпоративности, лояльности и служения. Императоры, искавшие популярности среди воинов, старались демонстрировать связь с божествами, популярными в солдатской среде. Так постепенно сложились условия для сращивания императорского культа с религиозным почитанием некоторых божеств-покровителей воинов. Императоры династии Антонинов и Северов демонстрировали особое отношение к культу Геркулеса и Юпитера Долихена, а в середине III века широко распространились культ Непобедимого Солнца и часто соотносившийся с ним культ Митры.
Известно, что в таинства Митры был посвящён император Коммод (180–192 годы). К эпохе Северов относится посвящение «жреца Непобедимого Митры дома Августа», за которым скрывается святилище, действовавшее на территории императорского дворца. При Аврелиане (270–275 годы) солярный культ стал официальной религией римской державы. Непобедимое Солнце (Sol Invictus), отождествляемое с Митрой, было божеством, представленным на земле императором. Как само божество изображалось в это время с атрибутами императорской власти, так и император представал перед своими подданными с божественными атрибутами. Культ Солнца не более, чем официальный императорский культ, мог удовлетворить религиозные устремления верующих, но он обеспечивал императорской власти необходимую ей поддержку в сложную эпоху кризиса.
Митраизм был религией чиновничества и армии. Тайная доктрина, иерархическая структура, строго ограниченный состав общины — всё это способствовало поддержанию имиджа религии для избранных. Помимо императоров, к числу почитателей Митры себя относили их приближённые, а также те, кто стремился продемонстрировать свою лояльность власти и был заинтересован в сотрудничестве с ней.
Покровительство императоров и лояльность митраизма по отношению к власти объясняет его успехи в течение III века. Однако популярность этой религии в равной степени была искусственным явлением, порождённым машиной императорской власти. Среди широких слоёв гражданского населения империи культ Митры глубоких корней не пустил. Его изначально принятое ограничение в последующем сыграло роковую роль. Пока императоры покровительствовали культу, он процветал. Когда же в 312 году император Константин обратил свой благосклонный взгляд на христианство, митраизм потерял поддержку сильных мира сего и довольно быстро пришёл в упадок.
Последние свидетельства его существования датируются эпохой правления императора Феодосия (379–395 годы), когда высокопоставленные сенаторы в Риме оставили посвящение в честь Митры. Одержав победу над своим противником язычником Арбогастом, в 395 году ревностный христианин Феодосий издал указ о закрытии последних языческих храмов. По-видимому, этим временем следует датировать разрушение святилища Митры в Саарбурге в Лотарингии.
Источник