Кровавая луна — линейка образов League of Legends
Сегодня речь пойдёт об одной из игр основавших жанр MOBA и ставшей одной из самых известных и популярных во всем мире — League of Legends. Сразу хочу сказать, что начинал свое знакомства с данным жанром с истоков, а именно с карты для Warcraft 3 — Defense Of The Ancients, которая легла в дальнейшем в основу современной Dota 2. Затем я как раз начал играть в LOL (крайне не долго), а уже потом перешёл в Dota 2, в которой я потратил очень много часов сжигая свои нервные клетки 😁, пока окончательно она мне не надоела и я её позабросил с концами. Ну а затем меня вновь заманили попробовать LoL и вторая попытка начать играть затянула сильнее. В первую очередь меня как любителя интересных сюжетов и историй не мог не обратить внимание на лор вселенной и связи персонажей между собой. Перечислять все плюсы, во всяком случае в данной публикации я не собираюсь, так как она посвящены одному из этих качеств — образы персонажей, некоторые из которых вносят кардинальные изменения во внешнем виде персонажей и имеют свою собственную, альтернативную историю, чемпионов. Конкретно в этой публикации речь пойдёт о линейке образов «Кровавая луна». Сразу хочу сказать, что однозначной и официальной информации, по данной линейки образов и событию в игре нет, но существует ряд теорий которые описывают события «Кровавой луны» и почему тот или иной персонаж выглядит именно так как выглядит. Информацию черпал из не которых видел российских фанатов, но большую часть удалось найти на зарубежных ресурсах.
Действия происходят вокруг мифологии игровой страны Ионии, во время празднования ежегодного фестиваля огня. Раз в году на небе восходит кровавая луна и члены древнего культа, названного в честь этого явления, собираются в определённом месте в эту ночь для проведения обряда слияния своей плоти с демоническими сущностями.
Стилистика Ионии и чемпионы, которые по лору игры, являются её жителями очень сильно похожи стилистикой на представителей восточной культуры и в основном Японии, в связи с этим можно провести и аналогию «праздника» Кровавой луны с реально существующим японским праздником Сэцубун, который так же проводится в феврале, но вместо того чтобы призывать демонов, японцы предпочитаю их изгонять. Внешний вид чемпионов, а так же ряд эффектов являются еще одним доказательством их мифологического родства с демона и Они.
По одной из версий образы чемпионов делятся на два типа: Культисты и Демоны. Начнем с культистов.
Твистет Фейт является истинным лидером культа, он первый прошёл испытание масок и разгадал секреты подчинения своей плоти демоническими духами и до конца не известно остаётся ли он человеком, но он всегда присутствует и просто наблюдает. По хронологии выхода образов он далеко не один из первых, но пытливый глаз фанатов и любителей конспирологических теорий нашли ряд отсылок на все выше сказанное. Как по мне просто отличный образ 😅.
Возможность управлять временем делает Зилеана номинальным главой культа и его лицом. Свой дар управления временем он подпитывает человеческой кровью. Его разум существует в потоке времени, что позволяет ему общаться с легионами демонов из прошлого, настоящего и будущего.
Чернильный маг (когда он складывает свой пистолет и винтовку при телепортации на базу, то образуется кисть которой он рисует символ Кровавой луны), обученные убийца, мастер церемоний — всё это лишь часть званий Джина. Поистени грандиозная личность, чьи знания многовековых ритуалов помогает в проведение ритуала призыва. Он знает имя каждого демона и знает как направить его в тело человека.
Ясуо является церемониальным палачом культа. Клинок Ясуо одержим коварным и кровожадным демоном, чей голод до смерти никогда не утолить (и от игрока будет зависить голод на убийства врага, или голод на фид 😅) . Сам же непрощенный одержим внутренней тьмой даже более тёмной, чем существо шепчущее внутри его меча.
Дитя избранное самой Кровавой луной, так говорят о Диане. Она смогла познать самые глубокие тайны происхождения культа о которых не знают его лидеры и истины которые не смогли познать даже сами демоны. Она единственная кто остался хранить древнейшие тайны мировоздания.
Как я писал вышел — существует несколько теорий по этой «вселенной». Одна из самых старых, что Кровавая луна это было представление из двух действующих лиц, одно из них было доблестный войн в исполнение Акали, а второе демона в исполнение Шена. Но по степени расширения линейки образов эта теория устарела и из война Акали превратилась в жрицу Кровавой луны. По обновлённой версии Акали стала первой женщиной которую охватила внутренняя тьма и она смогла напрямую поговорить с самой Кровавой луной.
После измения лора и Шен изменил свою роль, в расширенной вселенной он стал верным культу учеником, а не демоном. Шен яляется личным телохранителем у самых важных членов культа, казня нарушителей с холодным бесстрастием. Считается что часть его человечносии уже поглащена тьмой.
Источник
Кровавая луна, история и члены культа
Первые кто получили скины кровавой луны это Шен и Акали.
Акали представлялась как воительница Рея которая боролась против демона Они
Шен являлся демоном Они который преследовал воительницу и потерпел поражение.
Шен и Акали делали спектакль на день изгнания духов каждый год
Кровавая луна или охотничья луна-культ проклятых, которые поклоняются божеству кровавой луны. Они приносят в жертву многое.От дорогих украшений до людских жизней.За это их награждают могущественной силой
Твистед Фэйт-лидер культа и могущественный чернокнижник. Он является гибридом демона и человека. Из-за чего он познал могущество кровавой луны.
Кеннен-первый член культа. Он же является маленьким демоном Они с большой силой молнии. Он один из самых преданных членов культа
Джин-жестокий и бесчувственный убийца психопат. Он использует магию красок для своего пистолета. Он стал демоном Они из-за своей мании искусства
Талон-демон клинков. Один из самых преданных членов культа. Он превратился в демона Они за свои грехи и за огромное количество убитых им невинных жизней.
Треш-демон-маньяк,охотящийся за людскими жизнями для ритуалов.Непокорных он убивает,а душу забирает в свой зловещий фонарь
Калиста-мстящий демон,жаждующая мести.Использует призрачную энергию для сбора людских жизней и карания нечестивых
Зилеан-искаженный праобраз времени. Он болел страшной болезнью из-за слишком частого изменения во времени. И именно это его довело до такого
Диана-первая жрица культа.Участвует большинстве ритуалов. Является гибридом демона и человека как и Твистед Фэйт.
Сивир-вторая жрица культа. Один из самых преданных членов культа. Её оружие является ключём в мир демонов Они
Пайк-второй мстящий демон Они.Охотится на людей из своего вечно растущего списка культа кровавой луны.Использует магию крови.
Эвелинн-демон Они, которого призвали для убийства определённых людей. Соблазняя,она лишь использует их для своих собственных интересов и они не замечают что она вырвет им сердца.
Элиза-жрица культа, как и Диана и Сивир.Только рангом ниже.Использует свои силы для поимки достоинных.
Акали-бывший член культа кровавой луны. Она покинула культ,чтобы найти свой путь. Но всё ещё способна использовать магию крови
Шен-самый настоящий демон Они.Самый преданный среди членов культа. Нарушевший баланс во всём мире и использовавший свои силы только для убийств.
Атрокс-великое воплощение зла.Он тот кто и отдаёт членам культа могущественную силу. Он создал всех тех демонов Они которые находятся внутри членов культа. Верхушка всего культа
Ясуо-непокойный дух самурая,постоянно появляющийся в праздновании кровавой луны. Главный адепт ритуалов.И даже после возрождения, он ищет преступника, который убил его учителя
Источник
Джин кровавая луна лол
- ЖАНРЫ 360
- АВТОРЫ 273 369
- КНИГИ 641 902
- СЕРИИ 24 450
- ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 603 461
Из проломов искрошившейся каменной стены, из-под гниющих досок трухлявого пола, сквозь массивные дубовые брусья стропил — вручную, топором, обтёсанные бревна, — вверх, сквозь стропила заброшенной хлопковой фабрики сочится сумрак. Сквозь наползающий сумрак продирается луна. Полная луна, как пылающий факел, озаряет огромные ворота фабрики, проливает в сумерки кровавое зарево, высвечивая вытянувшиеся вдоль единственной улицы негритянские лачуги фабричного поселка. Полная луна — зловещее знамение. Негритянские женщины начинают петь, отводя, заговаривая близкую беду.
Луиза весь день работала на кухне, она возвращается из города белых и поёт, пробираясь по гребню холма. Её кожа — цветом в осенние листья, чуть тронутые первыми холодами деревьев. Младший сын её белых хозяев — Боб Стоун — любит Луизу. Когда люди думают о Луизе и Бобе, им кажется, что Боб покорил её сердце. Когда ласковый жар переполняет Луизу, ей кажется, что Боб покорил её сердце. Том Бэруэл тоже любит Луизу — негр по кличке Большой Том. Но он весь день работает в поле — ему некогда признаться Луизе в любви. Большой Том, громадный и сильный, с легкостью владеет тяжёлым топором, без труда удерживает плуг в борозде, но не может завладеть сердцем Луизы. Или так ему кажется, Большому Тому. Что же удерживает Луизу в посёлке? Сердце, и сердцем она тянется к негру, но Большой Том об этом не знает. Чёрный человек заслоняет белого, когда Луиза думает о Томе и Бобе. Чёрный заслоняет белого в её сердце. Луиза возвращается из кухни белых. Она вспоминает Тома и Боба, спускаясь с холма и тихо напевая. Её песня вспархивает в чёрное небо к дьявольскому лику полной луны.
Странное волнение переполняет Луизу. Она размышляет о Томе и Бобе — кто из них тревожит душу Луизы? Встретиться с Бобом в тростниковом поле? Предложение Тома? — он хочет на ней жениться, — но можно так сделать, что Том промолчит, и отложить свадьбу… значит, и не это. Ни Том, ни Боб не тревожили Луизу, пока её мысли не свели их вместе, — и вот их тени сливаются воедино, скользя облаками по кровавой луне. Смятение захлёстывает сердце Луизы, её губы дрожат, ритм песни срывается и странно трепещет в тревожной тьме. Собаки слышат изломанную мелодию н начинают жалобно подвывать и скулить, задирая морды к огромной луне. Громко кудахчут проснувшиеся куры, в соседних деревнях то взлаивают собаки, то, будто чувствуя беду, кричат петухи, предвещая посёлку бесовский рассвет. Женщины поют всё громче, неистовей, стараясь заворожить грядущую беду. Луиза подходит к своей маленькой хибарке и устало опускается на ступени крыльца. Луна подымается навстречу тучам, скоро она скроется в их чёрной тени.
Горящая луна — для ниггера. Грешник.
Кровавая луна — для ниггера. Грешник.
Луна выходит из ворот забытой фабрики.
С лесной опушки, из глубокого мрака, в низко нависшие над деревьями тучи, вскидывается, тянется дрожащее пламя, растекаясь заревом по тёмному небу. Воздух становится густым и тяжёлым, настоявшись на запахе кипящего варева. Как чёрные, перевитые лентами тени, лежат на земле ароматные стебли — только что скошенный сахарный тростник. Лениво, по кругу, тащится мул — медленно вертится каменный жёрнов, пережёвывая сочные, мясистые стебли. Негр, освещённый керосиновой лампой, то хлещет кнутом усталого мула, то подкармливает тяжёлый и жадный жёрнов. Толстый мальчишка подставляет под жёрнов бадью, сцеживает только что выжатый сок и вперевалку идет к кипящему котлу. Над клокочущим варевом клубится пар, душным дурманом окутывает лес и стелется над крышами негритянского поселка, притулившегося внизу, у подножия холма. Люди, сидящие у мерцающей плиты, тонут в пелене пьянящего тумана, переговариваются, посасывают тростниковые стебли, ждут, когда сварится заветное зелье. Зыбкое зарево разливается по небу, низко нависшему нал притихшим посёлком.
Старик Джорджия приглядывает за плитой и котлом, помешивает варево ложкой и рассказывает о белых людях, о былых урожаях, о том, как ночами варят самогон, о сборе хлопка и негритянских девчонках. Том Бэруэл слушает его, сидя у плиты, посмеивается и жуёт ароматный стебель, пока кто-то не вспоминает имени Луизы. Пока кто-то не заговаривает о Луизе и Бобе, и о шёлковых чулках — мол, Луиза-то, а? — чулки-то ей Стоун подарил, не иначе! Раскаленная кровь яростной струёй — нет, не кровь, а кровавое пламя, выплёскиваясь огнём из пылающей печи, неистово ударяет Тому Бэруэлу в голову. Он вскакивает, смотрит на сидящих людей. «Она моя девушка!» Билл Менинг смеётся. Бэруэл рывком подымает его с земли, бьёт — Менинг как мешок оседает вниз. Приятели Менинга подступают к Тому, — крак! — щёлкает раскрывающийся нож… плохо придётся Билловым друзьям — они отступают и скрываются в лесу. С Тома довольно: он прощается с Джорджия и медленно идёт по узкой тропинке, сбегающей к посёлку по склону холма. Вот в этот-то момент и начинается переполох: в деревнях скулят и воют собаки, испуганно кудахчут проснувшиеся куры, тревожно и протяжно кричат петухи. Тому не по себе. Он остыл после драки, ушёл от пышущей жаром плиты. Его знобит. Он подымает голову — навстречу тучам медленно карабкается в небо луна. Том Бэруэл вздрагивает — Большой Том, никогда не боявшийся ни бога, ни черта. Заставляет себя думать о Луизе. Стоун. Не надо бы! СТОУН. Том входит в посёлок и видит Луизу. Луиза сидит на ступеньках крыльца. Он нерешительно приближается к Луизиной лачуге, притрагивается к полям своей фетровой шляпы, говорит: «Хочу кой-чего обтолковать» — и чувствует, что не знает, о чём говорить, а если и знает, то не может сказать. Суёт ручищи в карманы комбинезона, улыбается и начинает потихоньку отступать.
— Хотел меня увидеть, Том?
— Верно, хотел. В самую точку, Луиза. Увидеть.
— Ага. И я тоже. Вот. Вот он я. А толку-то что?
— Может, ты чего-нибудь сказать мне хотел?
— Во-во, сказать. Сказать кой-чего. Да ведь слова-то, они как? — иногда в кости играешь: кидаешь, кидаешь — не идет шестёрка. Тоже и слова: не идут, и всё. Вроде я язык от любви проглотил. Вот! — от любви. Лу, дорогая, ты ещё малышка. Лу, малышка, люблю я тебя, Лу! Давно полюбил. Ты ещё совсем была девчонкой — тогда. Вот ты сидишь здесь на крыльце и поёшь, а у меня сердце от любви разрывается. И всегда ты со мной: в лесу ли, в поле — пахать или хлопок собирать — всегда. В сердце со мной, вот оно как. А на будущий год, если Стоун мне поверит — старый Стоун — у меня будет ферма. Понимаешь? — моя! И всё у тебя будет: и шёлковые чулки, и платья… да нет! — ты не думай, что я верю: ну в посёлке-то пришёптывают, мол, откуда чулки, — не верю, не думай. Белые, они что хотят, то негру и сделают. А ты им небось тоже нравишься, Лу. Бобу Стоуну нравишься, а как же, я знаю. Да ведь не так, как в посёлке они там шепчутся, правда?
— Я не знаю. Том, о чём ты толкуешь.
— А то знаешь! Конечно, не знаешь. Я тут уже двоих ниггеров уделал, чтобы и они тоже знали, что не знаешь. Всегда они в посёлке треплют, чего не надо. Да и белые теперь не лютуют, как раньше. И не надо бы — чёрт его знает как не надо! Только не с тобой — я им это не стерплю. Нет, сэр, не стерплю.
— А что ты можешь сделать?
— Сделаю. Как этим двоим.
— Говорят тебе, да! Сделаю. Сказал: сделаю — и всё. Да ладно, это ведь пока не разговор. Лучше ты спой мне, Лу, дорогая, а я буду слушать и беречь тебя, ладно?
Том берёт Луизу за руку. В его твёрдой ладони Луизины пальцы — тонкие и нежные, в огромной ручище. Он присаживается рядом с Луизой на ступеньку — Большой Том рядом с маленькой Луизой. Полная луна вползает на небо и тонет в багрово-фиолетовых тучах. Старуха зажигает керосиновую лампу и вешает её на колодезный журавль. Колодец — напротив Луизы и Тома. Старуха откидывает деревянную крышку и начинает поднимать тяжёлое ведро. Подымая ведро, старуха поёт. В окнах лачуг двигаются тени. Они ложатся черными силуэтами на дорогу, сталкиваются, сливаются и замирают. Люди открывают окна и поют, их тени ложатся на пыльную дорогу. Вся улица поёт, поют Луиза и Том.
Источник