📝 Определение поэзии
Многие поэты и философы пытались определить, что такое поэзия и дать ей свои тезисы, не остался в стороне и Борис Пастернак, который этой теме посвятил стихотворение «Определение поэзии». Стих написан в 1917 году, но не имеет отношения к событиям революции, а показывает видение поэтом стихов и связь последних с Вселенной.
Первая часть – синонимы поэзии
В первой части стиха Пастернак даёт определение поэзии в краткой форме с помощью связки синонимов существительных с прилагательными. По мнению поэта, стихи – это налившийся свист, ночь и поединок двух соловьев. Это симбиоз щелканья льдинок, сладости гороха и мелодии Фигаро, которая:
Большинство синонимом имеют вполне земное происхождение, но они тесно связаны с Вселенной и берут оттуда энергию.
Часть вторая – стихи и Вселенная
Вторая часть анализируемого стихотворения сложна для понимания, но это искусственное усложнение поэта, чтобы показать нам таинства стихосложения. Писать стихи – это как нести в ладонях воду, наблюдая отражающиеся в ней звёзды лунного неба и не расплескать. Это умение увидеть красоту мира и донести её до читателя.
И звезду донести до садка
На трепещущих мокрых ладонях.
Чем отличается поэт от других людей? Тем, что он не просто видит прекрасное, таковых много, но и умеет собрать красоту в единое целое и положить на бумагу с помощью пера. Этот дар приближает поэта к Богу, он может позволить себе хохотать в лицо звёздам, не боясь наказания. Строка:
Показывает, что связь с Вселенной не всегда неразрывна, ниточка может и рваться и тогда нет вдохновения и ничто не ляжет на бумагу.
Мораль стиха – дар поэта дан свыше, но он не может существовать без связи с землей, без симбиоза духовного и физического.
Средства выразительности
В стихе «Определение поэзии» автор использует олицетворения (звездам к лицу б хохотать, небосвод завалился) и большое количество эпитетов (сладкий горох, налившийся свист, леденящая ночь). Метафоры (Figaro низвергается градом на грядку, слезы вселенной в лопатках, звезду донести до садка). Рифмовка перекрёстная (свист – льдинок – лист – поединок).
Полный текст
Это — круто налившийся свист,
Это — щелканье сдавленных льдинок.
Это — ночь, леденящая лист,
Это — двух соловьев поединок.
Это — сладкий заглохший горох,
Это — слезы вселенной в лопатках,
Это — с пультов и с флейт — Figaro
Низвергается градом на грядку.
Всё. что ночи так важно сыскать
На глубоких купаленных доньях,
И звезду донести до садка
На трепещущих мокрых ладонях.
Площе досок в воде — духота.
Небосвод завалился ольхою,
Этим звездам к лицу б хохотать,
Ан вселенная — место глухое.
Читает Евгений Сидоров
Источник
«Определение поэзии» Б. Пастернак
Это – круто налившийся свист,
Это – щелканье сдавленных льдинок.
Это – ночь, леденящая лист,
Это – двух соловьев поединок.
Это – сладкий заглохший горох,
Это – слезы вселенной в лопатках,
Это – с пультов и с флейт – Figaro
Низвергается градом на грядку.
Всё. что ночи так важно сыскать
На глубоких купаленных доньях,
И звезду донести до садка
На трепещущих мокрых ладонях.
Площе досок в воде – духота.
Небосвод завалился ольхою,
Этим звездам к лицу б хохотать,
Ан вселенная – место глухое.
Дата создания: 1917 г.
Анализ стихотворения Пастернака «Определение поэзии»
Борис Пастернак славится своей лирикой, которая носит ярко выраженный философский оттенок. Однако его поздние стихи в большинстве случаев имеют двойной подтекст, когда в обычном описании природы можно найти сходство с человеческой жизнью или же образом мышления. Что касается ранних стихов поэта, то они отличаются прямолинейностью и редко содержат в себе скрытый смысл. К таким произведениям относится и стихотворение «Определение поэзии», написанное в 1917 году.
На тему о том, какими должны быть стихи, и для чего они создаются, рассуждает практически каждый поэт. Однако столь возвышенных трактовок этого жанра литературы, как у Пастернака, трудно найти. Ведь в его понимании поэзия – это «щелканье сдавленных льдинок», «слезы вселенной в лопатках», «ночь, леденящая лист» и даже «сладкий заглохший горох». Действительно, многообразие литературного языка дает возможность создавать удивительные образы, благодаря которым так ценится поэзия. Однако если в прозе для выражения мысли требуется лишь полет фантазии, то при создании стихов основным критерием являются краткость, емкость и точность фраз. При этом Пастернак убежден, что именно поэзия позволяет найти те заветные слова, которые способны превратить обычное стихотворение в бесценный дар, гимн красоте и чувственности. Именно в стихах можно найти «все, что ночи так важно сыскать на глубоких купаленных доньях».
Мир поэзии настолько богат и удивительно разнообразен, что соприкосновение с ним дарит множество открытий не только читателям, но и самому автору. Молодой Пастернак еще только начинает открывать для себя очарование стихов, ему хочется «звезду донести до садка на трепещущих мокрых ладонях». Но автор опасается, что этот порыв не найдет отклика в сердцах других людей и не получит их поддержки, в которой поэт так нуждается. Именно поэтому он с горечью констатирует, что «вселенная – место глухое». Пастернак словно бы предчувствует, что его трактовка поэзии не как литературного жанра, а как состояния души, окажется сложной для понимания других людей. И сегодня, спустя почти век после того, как были написаны эти удивительный строки, можно с уверенностью сказать, что поэт оказался прав. Действительно, его стихи достаточно сложны в восприятии, но при этом не лишены особого очарования и точности формулировок. Более того, они свидетельствуют о богатстве духовного мира поэта, который очень тонко чувствует то, что его окружает.
Источник
Борис Пастернак — Определение поэзии: Стих
Это — круто налившийся свист,
Это — щелканье сдавленных льдинок.
Это — ночь, леденящая лист,
Это — двух соловьев поединок.
Это — сладкий заглохший горох,
Это — слезы вселенной в лопатках,
Это — с пультов и с флейт — Figaro
Низвергается градом на грядку.
Всё. что ночи так важно сыскать
На глубоких купаленных доньях,
И звезду донести до садка
На трепещущих мокрых ладонях.
Площе досок в воде — духота.
Небосвод завалился ольхою,
Этим звездам к лицу б хохотать,
Ан вселенная — место глухое.
Анализ стихотворения «Определение поэзии» Пастернака
Философское определение поэзии пытались дать многие известные поэты. Б. Пастернак также обращался к этой теме в начале своего творческого пути. В 1917 г. он написал стихотворение «Определение поэзии», которое некоторые исследователи считают программным заявлением молодого поэта.
Произведение четко делится на две части. В первой автор дает четкие отрывистые определения. Каждая строка начинается со слова «это». Поэт применяет очень образные метафоры, сочетающие в себе абсолютно несхожие понятия. По его мнению, поэзию можно сравнить со звуками («круто налившийся свист»), особыми состояниями природы («ночь, леденящая лист»), ситуациями («двух соловьев поединок»).
Поэзия представляется Пастернаку слиянием «низкого» («заглохший горох») с «высоким» («слезы вселенной»). Поэзия включает в себя весь необъятный мир, поэтому ее невозможно описать в двух словах. Творчество является удивительным и волшебным процессом сотворения настоящего чуда.
Вторая часть очень сложна для понимания. В ней поэт отдает дань своему увлечению символизмом и футуризмом. Разговорные слова и выражения («градом на грядку», «хохотать») причудливо переплетаются с возвышенными («Figaro низвергается», «купаленных доньях»). Можно отметить возвышенное отношение автора к поэзии («звезду донести до садка»). На первый взгляд парадоксальным выглядит заявление автора: «вселенная — место глухое». Имеется в виду, что необъятному миру нет никакого дела до того, как к нему относится человек. Тем более далеко не каждый способен услышать и понять тайные звуки вселенной. Это — задача для настоящего поэта, обладающего тонко чувствующей душой.
Очень большое значение Пастернак придает олицетворениям, которые подчеркивают цельность и взаимосвязанность всех элементов вселенной («небосвод завалился», «звездам к лицу б хохотать»).
Таким образом, в произведении «Определение поэзии» Б. Пастернак утверждает, что поэзия не может быть отделена от самой жизни. Она является ее органической частью, находящей свое выражение в творчестве поэтов. Для того чтобы добиться подлинного отражения действительности, нужно внимательно прислушаться к собственным чувствам и ощущениям.
Источник
Сладкий заглохший горох это слезы вселенной
Визуальный аспект метафоры
ЭССЕИСТИКА И КРИТИКА
“Заглохший горох” Пастернака
“В основе метафоры лежит неназванное сравнение предмета с каким-нибудь другим предметом на основании признака, общего для обоих сопоставляемых предметов”, — формулирует А. П. Квятковский.1 Таких признаков, вообще говоря, может быть несколько. Если в первую очередь обратить внимание на второстепенный признак, упуская главный, можно неточно или совсем неверно понять смысл метафоры. Парадоксально, что порой, рассматривая в качестве признака предмета его свойства и функции, актуальные и модальные, и проявляя немало фантазии в поиске таких признаков, исследователь не замечает очевидного , то есть непосредственного зрительного сходства сравниваемых предметов. Разберем два таких примера.
Это — круто налившийся свист,
Это — щелканье сдавленных льдинок,
Это — ночь, леденящая лист,
Это — двух соловьев поединок.
Это — сладкий заглохший горох,
Это — слезы вселенной в лопатках,
Это — с пультов и с флейт — Фигаро
Низвергается градом на грядку.
“Определение поэзии” (1917), вошедшее в книгу Бориса Пастернака “Сестра моя — жизнь”, начинается (первые четыре строки) с образа соловьиного пения в ночном лесу. Вторая строфа представляет, на первый взгляд, импрессионистическое смешение образов, связь между которыми устанавливается не сразу: тут и “горох”, и “Фигаро”, и загадочные “слезы вселенной в лопатках”. Впрочем, именно эта строка оказывается самой легкой для истолкования, если знать, что лопатками называют стручки гороха. Обычный комментарий к второй строфе не идет дальше этого объяснения. Но естественно возникает вопрос: по какому капризу Пастернак от соловьиного пения (1—4) переходит к гороху (5—6), а затем к музыке (7—8), причем музыка связана с горохом — она “низвергается” на грядку?
В обстоятельном анализе С. Н. Бройтмана2, обобщающем результаты прежних исследований, мы не найдем прямого ответа на этот вопрос — лишь ссылку на многолинейность семантических цепей и сложность их переключений. Между тем ответ прост — надо лишь вспомнить, как растет горох; возможно, городские жители это уже подзабыли. Горох, как известно, растение вьющееся, без опоры он будет стелиться по земле и в дождь загнивать; поэтому на полях с давних времен его сажали вместе с овсом, чтоб он мог обвиваться вокруг прочных овсяных стеблей. В огородах на грядках устраивают шпалеры, то есть вбивают колышки и натягивают в несколько рядов веревочки (в последнее время появилась специальная сетка для шпалер). Горох поднимается вверх по веревочкам и плодоносит.
Если мы поглядим на всю эту картину — колышки, ряды веревочек между ними, ползущие вверх стебли и стручки, — перед нами предстанет то же самое, что и на любой нотной странице: колышки — разделения тактов, веревочки — нотные линейки, ростки и завитки гороха — штили и флажки нот, стручки, наполненные горошинами, — аккорды. Посмотрите на любую музыкальную запись, хотя бы на первую страницу си-минорной сонаты
Б. Пастернака, и вы увидите грядку с горохом!
Нет никакого сомнения, что автор “Определения поэзии” — будучи сам музыкантом и композитором — видел это сходство, доходящее до зрительного тождества. Вот откуда взялся горох; кстати, его эпитет “заглохший”
в таком случае оборачивается вторым смыслом — “онемевший”, ибо ноты — это, конечно, застывшая, немая музыка. Яснее становится и связь горошины со “слезами вселенной”; ноты-горошины, неслышимые звуки человеческой музыки, сродни неслышимой музыке сфер, музыке космоса.
Таким образом, у Пастернака нет произвольного перескока от соловьиного пения к грядке с горохом. Вторая строфа обретает цельность — она вся посвящена музыке: сначала идет визуальный образ нот или партитуры (разросшийся на шпалерах горох), затем эти ноты оживают и свергаются со шпалер на грядку. Обратим внимание, что вторая строфа не только сходна
с первой по смыслу (поэзия — это… музыка), но и противопоставлена ей:
в первой строфе — музыка природы (соловьи), во второй — рукотворная музыка искусства (образ партитуры, затем пультов и флейт).
Мы вновь убеждаемся, что за кажущимся поэтическим произволом
у Пастернака четкий план, продуманная логика. “Пока нет композиционного замысла, стихотворения не существует, — говорил он. — Сколько бы ты ни подбирал строки или вслушивался в ритм, ничего еще нет. Только после возникновения композиции появляется стихотворение, начинается работа”.3 Прояснив истинную роль “заглохшего гороха”, мы яснее видим композицию пастернаковского “Определения поэзии”. Его первые две строфы содержат утверждение: поэзия — это, во-первых, музыка — и, во-вторых, тоже музыка (что вдвое крепче верленовского “de la musique avant toute chose”).
Интерпретацию “заглохшего гороха” как музыки, застывшей на нотных линейках, можно подкрепить еще одним примером. Стихотворение “Хор” из “Близнеца в тучах” начинается строками:
Уступами восходит хор,
“Уступами восходит…” — относится не только к рядам хора, возвышающимся друг над другом, это и образ восходящей мелодии, когда восьмые или шестнадцатые доли сгруппированы с помощью горизонтальных ребер — они
и есть “уступы”. Если группы нот обращены штилями вверх, то вместе
с ребрами они образуют зажженные “канделябры” — выразительная визуальная метафора (в третьей строфе упоминается еще “жирандоль” — синоним “канделябра”). Нет сомнения, что Пастернак, слушая музыку, всегда представлял себе ее нотную запись, которая, в свою очередь, метафорически преображалась у него в странные (если не знать, откуда они возникли) зрительные образы.
Сперва — плетень, над ним — леса,
За всем — скрипучий блок.
Рассветно строясь, голоса
Уходят в потолок.
М. Л. Гаспаров и К. М. Поливанов в своих комментариях к стихотворению пишут: “Ряд образов может быть понят как иконическое изображение музыки (подобно └трезубцу“ в └Венеции“4 ): └уступы“ — запись вновь вступающих голосов на нотных станах; └леса“ — линии строк, пересекаемые знаками нот; └плетень“ — знаки диезов (ср. └над плетнем симфонии загоралось солнце Ван Гога“ в └Охранной грамоте“, I, 3)…”5 Соглашаясь с главным утверждением относительно связи образов “Хора” с музыкальной нотацией, мы интерпретируем те же образы несколько иначе; по нашему мнению, “плетень” — не знаки диезов, а нотный стан с записанной на нем музыкой — поэтому: “над плетнем симфонии”, а “леса” — не линии строк,
а столпившиеся ноты, особенно когда они идут вверх и возвышаются над линейками; это и изображено в стихотворении: “Сперва — плетень, над ним — леса…”
Образ “плетня” — ключевой, соединяющий “Хор” и “Охранную грамоту” с “Определением поэзии”; шпалеры из сплетенных веток также используются для посадки гороха в огородах наряду с колышками и веревочками; заросшие горохом шпалеры — зрительный символ музыки в “Определении поэзии” Бориса Пастернака.6
Дополнительное подтверждение этой трактовки мы находим в “Египетской марке” Мандельштама. Целая страница повести представляет собой каталог визуальных образов на тему нот и нотного стана. Ослепительная импровизация включает множество причудливых картин: лестницы, фонарщики с фонарями, кавалерия, идущая в атаку, скворцы на проводах, шахматы, связки сушеных грибов, развешенное белье и так далее. Выпишем только два отрывка:
“Громадные концертные спуски шопеновских мазурок, широкие лестницы с колокольчиками листовских этюдов, висячие парки с куртинами Моцарта, дрожащие на пяти проволоках, — ничего не имеют общего с низкорослым кустарником бетховенских сонат”.
“Нотный виноградник Шуберта всегда расклеван до косточек и исхлестан бурей”.7
Образное мышление поэтов, особенно современников, во многом сходно. Нетрудно заметить, что “низкорослый кустарник… сонат” и особенно “нотный виноградник” Мандельштама (виноград — вьющееся растение) представляют собой образы того же типа, что “заглохший горох” Пастернака, и изображают одно и то же — музыку, записанную нотными знаками на бумаге.
Еще горох у Пастернака “заглохший” оттого, что эту свою грядку (музыку) он забросил в ранней юности и она заглохла без его призора.
1 Квятковский А. П. Поэтический словарь. М., 1966. С. 156.
2 Бройтман С. Н. Поэтика книги Бориса Пастернака “Сестра моя — жизнь”. М., 2007. С. 327—341.
3 Пастернак Е. Б. Понятое и обретенное. Статьи и воспоминания. М., 2009. С. 410.
4 Имеется в виду образ “Трезубец вымерших гитар”, разъясняемый самим Б. Пастернаком как нотная запись гитарного арпеджио — три ноты под общей крышечкой (письмо родителям от 15—16 мая 1914 г.). В Полном собрании сочинений (М., 2005. Т. 7. С. 166) рисунок рукописи воспроизведен неточно — сходство с трезубцем утрачено.
5 Гаспаров М. Л. Поливанов К. М. “Близнец в тучах” Бориса Пастернака: опыт комментария. М., 2005. С. 123.
6 Благодарю Е. В. и Е. Б. Пастернаков за ценное обсуждение и полезные советы.
7 Мандельштам О. Э. Сочинения. В 2 т. Т. 2. Проза. М., 1990. С. 73—74.
Источник