Солнце еще не поднявшиеся
Выпишите предложение, в котором необходимо поставить запятую. (Знаки препинания внутри предложений не расставлены.) Напишите, на каком основании Вы сделали свой выбор.
1) Я путешествовал по Кавказу и знакомился с его природой.
2) Солнце ещё не поднялось из-за гор и по долине плыли сизые клочья тумана.
3) Наелась собака досыта и с наслаждением улеглась на солнышке у моих ног.
4) Весело бежала Альма рядом с хозяином и далеко в лес не уходила.
Расставим знаки препинания.
1) Я путешествовал по Кавказу и знакомился с его природой. — Запятые не нужны: однородные сказуемые соединены одиночным союзом И, поэтому запятая между ними не ставится.
2) Солнце ещё не поднялось из-за гор, и по долине плыли сизые клочья тумана. — Запятая между частями сложного предложения.
3) Наелась собака досыта и с наслаждением улеглась на солнышке у моих ног. — Запятые не нужны: однородные сказуемые соединены одиночным союзом И, поэтому запятая между ними не ставится.
4) Весело бежала Альма рядом с хозяином и далеко в лес не уходила . — Запятые не нужны: однородные сказуемые соединены одиночным союзом И, поэтому запятая между ними не ставится.
Ответ: 2) Солнце ещё не поднялось из-за гор, и по долине плыли сизые клочья тумана. — Запятая между частями сложного предложения.
Объяснение выбора может быть сформулировано иначе.
Источник
ГДЗ Русский язык 11 класс Греков В. Ф. §73 Вопрос 411 Спишите, расставляя знаки препинания
Привет) Как у кого с русским? Сможете потащить такой вопрос…за помощь заранее спасибо.
Спишите, расставляя знаки препинания. Устно объясните
расстановку знаков при однородных и неоднородных определе-
ниях.
1) В старом загородном парке тихо. Медленно падает
на землю жёлтый убитый осенью кленовый лист. (Н. О.)
2) Жёлтые дубовые заросли стояли в росе. (Пауст.) 3) Она
[Маша] привезла из города новые иллюстрированные жур-
налы. (Ч.) 4) Она хотела выйти он остановил её жестом и
достал с высокого стола новую неразрезанную книгу.
(Л. Т.) 5) Все путешественники были одеты в одинаковые
полярные костюмы. (Обр.) 6) Перу старинной нет охоты марать летучие листы; другие хладные мечты другие стро-
гие заботы и в шуме света и в тиши тревожат сон моей ду-
ши. (П.) 7) Всюду между кустов. мелькали белые красные
сизые рубахи. (Г.) 8) Яркий блестящий радостный свет лил-
ся потоками из её преобразившегося лица. (Л. Т.) 9) Был
серенький промозглый ветреный день. (Пол.) 10) Алёша
подал ему маленькое складное кругленькое зеркальце сто-
явшее на комоде. (Дост.) 11) Снежные сугробы подёрну-
лись тонкой ледяной корой. (Ч.) 12) Крупные тяжёлые ка-
пли висели на глянцевитых ветках кустов. (Пол.) 13) Яр-
кое зимнее солнце заглянуло в наши окна. (Акс.)
14) Наступила дождливая грязная тёмная осень. (Т.)
Привет) У меня с русским норм) И помогу я тебе…лови ответ)
1) В старом загородном парке тихо. Медленно падает на землю желтый, убитый осенью кленовый лист. 2) Желтые дубовые заросли стояли в росе. 3) Она [Маша] привезла из города новые(,) иллюстрированные журналы. 4) Она хотела выйти, он остановил ее жестом и достал с высокого стола новую, неразрезанную книгу. 5) Все путешественники были одеты в одинаковые (,) полярные костюмы. 6) Перу старинной нет охоты марать летучие листы; другие, хладные мечты, другие, строгие заботы и в шуме света, и в тиши тревожат сон моей души. 7) Солнце еще не поднялось из-за низкорослого, корявого березняка, видневшегося поодаль, но первые оранжевые лучи острыми иглами пробивались через листву и, мягко золотя восточный склон высотки, сверкали россыпью розовых искр в седой росистой траве. 8) И только очень внимательный глаз мог различить в этом мирном, пустынном, спокойном пейзаже какое-то неясное движение. 9) Был серенький, промозглый, ветреный день. 10) Алеша подал ему маленькое складное кругленькое зеркальце, стоявшее на комоде. 11) Над мокрым полем, над леском, трепавшим бледной шелковистой зеленью весенней листвы, торопливо тянулись бесформенные бурые облака. 12) Снежные сугробы подернулись тонкой ледяной корой. 13) Крупные, тяжелые капли висели на глянцевитых ветках кустов. 14) Яркое зимнее солнце заглянуло в наши окна.
Источник
Пантелеймон Сергеевич Романов
«ОБЕТОВАННАЯ ЗЕМЛЯ»
«ОБЕТОВАННАЯ ЗЕМЛЯ»
Солнце еще не поднималось, а в лощине под деревней было пасмурно и сыро, а уж мужики выехали пахать и сеять — в первый раз на помещичью землю.
Сколько лет ждали ее, смотрели на нее и работали на ней, как на чужой, а теперь — своя.
Жалкое, изрезанное узкими полосками крестьянское поле, все изрытое рвами и промоинами, жавшееся по буграм, смотрело бедно и убого. А рядом с ним — целое, разделенное на большие участки,- свободное поле, точно обетованная земля.
В поле выехали все. Впереди молодежь, сидя бочком на лошадях с сохами на возилках, чертивших бороздочки на влажной утренней пыли дороги. За ними пожилые мужички и старики. Даже старушки — и те вышли в поле, захватив с собой какие-то узелки.
Поднявшееся над березовым леском солнце окрасило румяным светом березки на бугре и белые рубахи мужиков.
Даже старик Софрон, весь седой, шатающийся от ветра,- и тот вышел с палочкой, в белых онучах на иссохших ногах, посмотреть на землю.
Старики были не столько радостны, сколько серьезны и озабочены.
Земля лежала перед ними, с виду покорная, обещающая, но они хорошо знали эту покорность.
— Что-нибудь не потрафишь, вот и утрешься. Семена пропали.
— Очень просто. Ведь прежде, бывало, на свою-то землю и то разве с бухты-барахты выезжаешь?
— Да. Бывало, с поста еще начинают приготовляться, по приметам соображаться, когда пахать, когда сеять, а теперь вишь, вон, молодые-то: папироски закурили, шапки набекрень, и пошел с некрещеным рылом.
— Прежде без толку не делали,- сказал Софрон,- на всё дни знали счастливые. Одной воды святой сколько изводили.
— Бывало, перед тем как сеять, старики недели за две выйдут в поле и все на небо смотрят.
— Галок считали? — спросили молодые.
— Галок. Посмотрят, а потом, как по писанному, все знают, когда сеять, когда что. А мы теперь что же — окромя понедельника и пятницы — тяжелых дней — больше ничего не знаем.
— Да, на понедельнике с пятницей далеко не уедешь. А прежде и по понедельникам сев начинали: какой-то водой побрызгают, бывало,- готово. Сей и не сумлевайся. А то опять тоже на небо поглядят.
— Теперь на небо смотреть не любят. Они все думают силой взять. Не-ет, сколько спину ни гни, а ежели благословения на тебе нет, и не будет ничего.
— Без благословения и человек не родится.
— То-то девок наших, должно, дюже все благословляет кто-то, что они каждый год в конопях рожают,- сказал кто-то из молодых.
— Бреши еще больше. На какое дело едешь, а язык без привязи.
— Нету благодати. — сказали старушки,- нету.
Приехали в поле, выпрягли лошадей из телег с семенами и откинули веретья, под которыми лежало тяжелое, гладкое зерно.
Старушки стали доставать из узелков просвирки, желтые копеечные свечи. А молодежь села на рубеже покурить.
— Эх, машину бы сюда хорошую,- сказал Николай-сапожник,- раз проехал — готово. Тут бы до самого нутра ее взворочали, поневоле родила бы.
— Бывало, как с иконами да со звоном пойдем по ней всем народом,- говорила старушка Аксинья, вдова Тихона,- в небе жаворонки поют, в лощине ручейки журчат, солнышко играет, а тут Христос воскресе. Как посмотришь, бывало, на нее, на землю-то, так и зарадуешься. А теперь чтой-то словно и нет радости.
— Какую же тебе еще радость надо,- сказал солдат Андрюшка,- по две палки тебе дали, лишних пять четвертей сгребешь, свинью выкормишь да портки сыну сошьешь, а то у него все огузья уж прогорели.
— Нам, брат, этой радости не надо,- отозвался Николай,- а вот с силами соберемся да машину поставим, тогда твоего бога силком работать на нас заставим да барыши гнать. А то вы со своей радостью каждый год с пустым брюхом да без порток сидите.
— Нет, батюшка, бога машинкой не поймаешь, сколько ни лови. Все промеж пальцев выскочит. Не в том месте ловишь.
— Ну да, заладил свое.
— Да уж что ж там, вы до всего дошли. Заместо навозу порошками какими-то стали посыпать. Прежде за такие дела ловили да били чем попадя.
— Только об этом и стараются, как бы бога обойтить. Лучше порошком каким ни на есть посыплю, а уж богу не поклонюсь.
— Не очень-то об нем думают теперь. Бывало, в поле без молитвы и не выезжают, а теперь лошадь у него с борозды свернула, а он ее матом; так надо всем полем и стоит.
— Веселей выходит. Убираться бы вам пора под березки,- сказал Андрюшка, кивнув головой в сторону кладбища.
— Мы-то уберемся, нас господь не забудет,- отвечал Софрон,- на ней, матушке, с молитвой работали, в нее и ляжем.
— И хорошее дело. И вам покойней и людям просторней.
Когда начали сеять, старушки раскрошили просвирку и крошки побросали на новую землю, а свечку прилепили на грядку телеги перед иконкой и зажгли.
Пламя свечи, почти невидное в свете утреннего солнца, горело не колеблясь. И над полем, в свежей синеве небес, пели жаворонки.
— Сколько лет уж не делали так-то, не перепутать бы. — говорили старики, с надеждой следя глазами за проворными руками старушек, которые уверенно делали свое дело.
Даже молодые на время как будто присмирели,- столько было торжественности и уверенности в движениях старушек. Только Николай не удержался и сказал:
— Скорей кончайте свою музыку-то. Дело делать надо, а не чепуховину разводить. Яиц тухлых зачем-то притащили. Что ж, у тебя и куры, что ли, святые?
Никто ничего не ответил. Старушки, не обращая внимания, заканчивали молитву. Молодежь сидела и курила на травянистом рубеже с прошлогодней жесткой травой, через которую из сырой весенней земли уже пробивалась нежная молодая травка.
Кругом синели и сверкали в утреннем блеске освобожденные из-под снега поля. Вверху свежо синело небо, а на нем четко вырисовывались красноватые ветви берез с надувшимися тройчатыми почками и пробивающимися, туго сложенными пахучими листочками.
Было тихо. Концы полотенца, на котором стояла в семенах икона, едва колебались от слабого ветерка. А над головами едва заметно вились к небу два дымка: один — из кадильницы с ладаном, другой — от папирос молодежи.
Пантелеймон Сергеевич Романов — ОБЕТОВАННАЯ ЗЕМЛЯ, читать текст
См. также Романов Пантелеймон Сергеевич — Проза (рассказы, поэмы, романы . ) :
ОГОНЬКИ
I Около кассы вокзала стоял полный господин в шубе с котиковым воротни.
ОПИСЬ
После описи скота, часть которого потом отобрали на мясо по разверстке.
Источник
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Мы — советские люди
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Мы — советские люди
Решением Совета Министров Союза ССР
ПОЛЕВОМУ (КАМПОВУ) Борису Николаевичу
за книгу рассказов «Мы — советские люди»
присуждена Сталинская премия второй степени
Были Великой Отечественной войны
В этом книге нет вымысла.
Мне не приходилось искать сюжет, выдумывать характеры. Проскитавшись четыре года Великой Отечественной войны по фронтам в качестве военного корреспондента «Правды», я познакомился с сотнями самых различных советских людей, проявивших беспримерную храбрость, мужество, стойкость воли, великую необоримость духа. Высокая большевистская идейность освещала их дела. Любовь к социалистической отчизне вдохновляла их на подвиги непревзойдённые, поддерживала их в труднейших испытаниях, давала им силы. Встречаясь с такими людьми или с теми, кто их хорошо знал, был их товарищем в борьбе, я подробно записывал их рассказы, мечтая когда-нибудь поведать о них советским людям.
В эту книгу я собрал рассказы о тех, чья судьба кажется мне наиболее интересной. Это не выдуманные герои. Это солдаты, офицеры, рабочие, крестьяне, интеллигенты. Это вооружённые советские люди, защищавшие свою Родину. Большинство имён и названий в этой книге подлинные. Каждый действующий в ней человек живёт или жил.
Это книга о простых, о маленьких, о великих советских людях, которых ни сломить, ни покорить нельзя.
Последний день Матвея Кузьмина
Матвей Кузьмин слыл среди односельчан нелюдимом.
Жил он на отшибе от деревни, в маленькой ветхой избёнке, одиноко стоявшей на опушке леса, редко показывался на люди, был угрюм, неразговорчив и любил — с собакой, с допотопным ружьишком за плечами — в одиночку бродить по лесам и болотам. А весной, когда на деревьях набухали почки и над посиневшими крупичатыми снегами на лесных проталинах начинали токовать глухари, он заколачивал дверь избёнки и с внучонком Васей, сиротой, воспитывавшимся у него, уходил на далёкое лесное озеро и пропадал целыми неделями.
Колхозники не то чтобы не любили, а как-то не понимали и сторонились его: кто знает, что на уме у человека, который чурается людей, молчит и бродит по лесам неведомо где? Да и охотничья страсть издавна не уважается в деревне. Впрочем, он исправно исполнял в колхозе обязанности сторожа, и, хотя перевалило ему уже за восемьдесят, не было в округе человека, кто рискнул бы днём или ночью покуситься на добро, охраняемое дедом Матвеем и его лохматым и свирепым Шариком.
Когда военная беда докатилась до озёрного Великолукского края и в колхозе «Рассвет» стал на постой лыжный батальон расположившейся в округе немецкой горно-стрелковой дивизии, командир батальона, которому кто-то донёс о мрачном, нелюдимом старике, решил, что лучшего человека в старосты ему не найти.
Матвея Кузьмина вызвали в комендатуру, разместившуюся в новом домике колхозного правления. Ему поднесли стакан немецкой водки и предложили пост. Старик поблагодарил, от угощения отказался, посетовав на нездоровье, и должность старосты не принял, сославшись на годы, глухоту и недуги.
Его оставили в покое и даже вернули ему в знак особого расположения старое ружьишко, которое он было сдал по приказу коменданта.
Вспомнили немцы о Кузьмине ранней весной, когда стянули в этот озёрный край силы для наступления. Дивизия горных стрелков передвинулась к передовым. Батальону, квартировавшему в колхозе «Рассвет», предстояло без боя лесами и болотами просочиться в расположение советских войск и с тыла атаковать передовые заставы части генерала Горбунова. Понадобился проводник, который хорошо знал бы лесные тропы. А кому они могли быть лучше известны, чем деду Матвею, столько раз топтавшему их своими ногами, знавшему в этих краях каждую болотнику, каждую сосенку, каждый камень в лесу, каждую тайную охотничью приметку?
Старика привели к командиру батальона, и предложил ему офицер ночью, скрытно, провести их в тыл советских огневых позиций. За отказ посулили расстрел, а за выполнение задания — денег, муки, керосина, а главное — мечту охотника — двустволку знаменитой немецкой марки «Три кольца».
Матвей Кузьмин молча стоял перед офицером, комкая мохнатую и драную баранью шапку. Взглядом знатока посматривал он на ружьё, отливавшее на солнце жемчужной матовостью воронения. Офицер нетерпеливо барабанил по столу костяшками пальцев. От этого хмурого, непонятного человека зависела его судьба, судьба батальона, а может быть, и результат всей с такой тщательностью подготовленной операции. И вот теперь, ловя жадные взгляды, которые охотник бросал на ружьё, офицер старался понять, что думает сейчас этот угрюмый лесной человек.
— Хорошее ружьецо, — сказал, наконец, Кузьмин, погладив ствол заскорузлой ладонью, и, покосившись на офицера, спросил: — И деньжонок прибавишь, ваше благородие?
— О-о-о! — обрадованно воскликнул офицер. — Переведите ему: он деловой человек. Это хорошо. Скажите ему: немецкое командование уважает деловых людей. Переведите: немецкое командование не жалеет денег тому, кто ему верно служит.
Офицер торжествовал. Найден надёжный проводник. Но даже не это было для него самым важным. За пять месяцев, проведённых им в хмурых, холодных лесах, куда он попал со своим батальоном из солнечной и весёлой даже в своей беде Франции, он начал как-то инстинктивно бояться этих непонятных ему советских людей, этой хмурой, коварной природы, этих пустынных лесных просторов, где каждый сугроб, каждый куст, каждый пень мог неожиданно выстрелить, где даже в глубоком тылу, далеко от фронта, приходилось ложиться спать, не раздеваясь, и класть под подушку пистолет со взведённым курком.
Но деньги, деньги. Оказывается, даже здесь, у этих странных фанатиков, которые при виде наступающего врага сами сжигают свои дома, деньги имеют силу. Как испытующе смотрит на него этот старый человек, старающийся, должно быть, понять, не обманывают ли его, заплатят ли ему!
— Скажите ему, что его услуга будет щедро вознаграждена, предложите ему тысячу рублей, — торопливо добавил офицер.
Старик выслушал перевод, долго смотрел на офицера тяжёлым взглядом из-под изжелта-серых кустистых бровей и, подумав, ответил:
Источник