Ткнул Сталина лицом в торт. Герой Михалкова комдив Котов надругался над вождем. Можно ли такое показывать?
Есть в фильме Михалкова «Утомленные солнцем 2: Цитадель» интересный момент. Комдив Котов попав в штрафбат видит странный сон — дача Сталина, вождю приносят огромный торт с его портретом. Все боятся его разрезать, ну мало ли, расстреляют еще. Тогда вождь сам берет нож, чтобы это сделать. Но вдруг начинает принюхиваться к торту и говорит о чудесном запахе.
Пока Сталин нюхает торт Которв, который стоит сзади не выдерживает и схватив Сталина за голову тыкает лицом в торт. С этим моментом связаны два интересных момента. После выхода картины на экран защитники вождя не особо стремились ее запретить. Зато после появления комедии «Смерть Сталина» иностранного режиссера — прямо взбунтовались.
Отсюда первый интересный момент — корреспондент независимого СМИ «Медуза» опросил прохожих показав им эпизод с тортом и сказал, что это фрагмент из фильма иностранного режиссера. На что получил ответ, что это обидный фрагмент, что иностранцы пытаются нас задеть. В общем даже не заметили подмены. Лишь один прохожий сказал, что «на тот момент это было бы гениально».
Второй интересный, даже парадоксальный момент заключается в том, что Михалков очень негативно отозвался о фильме «Смерть Сталина», хотя в его кинокартине с вождем поступили ничуть не лучше. Михалков подписал открытое письмо в Минкульт с требованием запретить комедию.
Так стоит ли вообще запрещать фильмы про Сталина, даже если он в них выставлен в негативном свете? Конечно не стоит. С одной стороны — это страшный период нашей истории. Миллионы невиновных были репрессированы за несколько лет. Политика Сталина привела страну к голоду в 1932 году, который стоил 7 миллионов жизней (по оценкам государственной Думы РФ в 2008 году).
Над таким конечно нельзя смеяться, но если вообще не поднимать тему Сталина и сталинизма, то будущие поколения не узнают ничего о преступлениях сталинского режима. Именно поэтому нужно снимать правдивое кино, именно поэтому нужно открывать архивы.
Дело ведь не в лице с тортом и дело не в том, что Мин. культ увидел оскорбление в какой-то комедии. Просто игнорируя эту тему мы как будто оправдываем тот период и забываем о той несправедливости, что господствовала в период диктатуры Сталина.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи и ставьте нравится.
Источник
Тема: Утомленные солнцем-2
Опции темы
Отображение
Утомленные солнцем-2
Господа, господа, вы видели ЭТО?!
http://www.youtube.com/watch?v=PNHtHk25lHA
Нет, вы видели трейлер «Утомленных солнцем-2»?! Вы видели танки подл парусами?? Ну и вообще помимо парусно-танкового спорта — фильма ожидается шедевральная, судя по трейлеру. Один впечатанный Михалковым Сталин мордой в торт чего стоит.
1 пользователь сказал cпасибо Громозека за это полезное сообщение:
Ноу-хау Выборгского фестиваля – представление неоконченных проектов – на сей раз обернулось беспрецедентной встречей Никиты Михалкова с потенциальными зрителями. Глава Союза кинематографистов рассказал им о своем следующем фильме – «Утомленных солнцем 2». Обозреватель «Газеты» сообщает :
Задолго до появления Никиты Михалкова в Выборге в последний день фестиваля город и его гости готовились к высочайшему визиту. В фойе главного кинотеатра – «Выборг-Паласа» – зрителей встречало красочное панно, на котором удвоенное лицо Никиты Сергеевича соседствовало с физиономиями Гарри Поттера, Фродо Бэггинса, гладиатора Рассела Кроу и даже мультипликационного Шрека. В кассе красовалось объявление: «Билеты, проданные ошибочно на творческую встречу с Никитой Михалковым по 50 рублей, недействительны». Действительны были новые усовершенствованные билеты по 450 рублей (для Выборга цена эквивалентна московским 450 долларам). Но велика любовь народная, и зал набрался, хотя зияющие пустоты свидетельствовали о недостаточной готовности выборжан к приезду мэтра. Московских гостей предупреждали: «не забудьте аккредитацию, а то там охрана не наша, не пустят». С Михалковым прибыли не только охранники – вашего покорного слугу крайне куртуазно попросили покинуть гостиничный номер на несколько часов раньше, чтобы было куда поселить шофера главы СК РФ. Меры предосторожности и правда принимались нешуточные: даже туалет в кинотеатре закрыли «по техническим причинам».
Михалков явился вовремя, спортивным шагом спустился к сцене – загорелый, в кожаной куртке, с внушительной папкой под мышкой. Взял у встречающих букет, пошутил: «Все, могу уже уходить» и под смех зала вернул цветы растерянной девушке (так она с ними и простояла до конца).
От микрофона в центре сцены режиссер скромно отказался, предпочтя кресло у стола в уголке: «Уж если мы говорим о кино, а не просто я представляю себя…»
После чего началось главное – собственно презентация. Сразу выяснилось, что «Утомленные солнцем 2» еще не снимаются – пишется и, возможно, будет закончен к осени сценарий, соавторами которого выступила целая армия признанных кинодраматургов от Глеба Панфилова до Эдуарда Володарского. Плюс, разумеется, сам Михалков, он же исполнитель главной роли. Съемки должны начаться только к концу зимы, а когда закончатся – Бог весть: фильм должен получиться долгий, в двух частях, общей продолжительностью как минимум три часа двадцать минут.
Никита Сергеевич во вступительной речи не смог избежать обобщений: покритиковал Интернет, факс, e-mail и даже телефон, восхитился пользой шерстяных носков и процитировал Льва Толстого. По словам Михалкова, сетовавшего на равнодушие молодежи к фильмам про войну, выходило, что ни одной стоящей батальной картины со времен Бондарчука и Озерова в России не делали – «Кукушка», «Звезда», «В августе 44-го», очевидно, в счет не шли. Сразу стало понятно, кто возьмет на себя миссию по приобщению племени младого-незнакомого к ужасам и геройствам Великой Отечественной. А помогут в этом все знакомые зрителю герои, в частности экс-комдив Котов в исполнении автора фильма и его дочь Надя в исполнении Надежды Михалковой. Поиск отцом и дочерью друг друга на полях войны и станет главным сюжетом фильма. Правда, с Надей выходит недоразумение. В 1994-м, в «Утомленных солнцем», ей (и ее героине) было шесть лет, а действие происходило в 1936-м. В 2004-м, когда начнутся съемки, Надежде Никитичне стукнет уже семнадцать, что вполне соответствует ее сценарному чину старшего сержанта, только ведь действие фильма перенесено в 1943-й, а значит, Наде должно быть максимум тринадцать.
Но все эти детали, право, забылись, когда началась главная часть вечера – чтение вслух фрагментов из сценария. Михалков не сразу решился на это, но когда начал – его было не остановить. Автор, по совместительству превосходный актер, был настолько увлечен собственного сочинительства диалогами и коллизиями, что не мог иногда удержаться от смеха и чуть не заплакал в конце.
Начало фильма застанет бывшего героя Гражданской Котова в лагере: его «опустили», и он все подписал (пусть кто-нибудь только попробует найти в этом малейшую параллель с самым, по мнению Михалкова, мучительным и неприятным фильмом всех времен и народов, – «Хрусталевым» Алексея Германа!). В прологе Котов окунает самого товарища Сталина мордой в шоколадный торт с его, Сталина, профилем… разумеется, во сне, который снится главному герою в лагере. Вы можете удивиться тому, как Котов и Надя вообще выжили, но после того как в нескольких эпизодах неоконченного сценария отряды штурмовиков и бомбардировщиков уничтожат весь лагерь, оставив в живых лишь героя Никиты Сергеевича, а затем те же самолеты разбомбят баржу с ранеными и детьми, пощадив по случайности одну лишь Надежду, вопросы исчезнут сами собой.
По словам Никиты Михалкова, для него ситуация войны ставит вопрос существования Бога, который решает, кому жить, а кому умереть. Сценарий будущей картины сразу расставляет точки над i: Создатель очевидно неравнодушен к семье Михалковых. А все потому, что и они его любят. В одной из сцен Надя грузится с другими детьми-пионерами на баржу, дабы плыть в эвакуацию, и у нее на глазах майор НКВД расстреливает женщину в пенсне, «похожую на актрису Фаину Раневскую», за то, что та пытается погрузить на борт партийного катера старинный гроб с музейными рукописями. После этого средь синего моря Надя плывет на барже, на которую совершают налет немцы. Причем без агрессивных намерений – просто тренируются, а раненым и детям ничто не угрожает. Пока один из немцев, «упитанный и рыжий Ганс Хоффман», не решает на бреющем полете. обкакать капитана судна. Тогда, не выдержав такого унижения, безымянный сержант разносит из подвернувшейся под руку ракетницы жирную задницу фрица. Разумеется, собратья захватчика решают отомстить и безжалостно уничтожают баржу. Выплывают двое – безногий солдатик с васильково-синими глазами и, сами понимаете, Надя Котова. Раненый сапер оказывается еще и священником, отцом Александром из-под Смоленска. Он по-быстрому крестит пионерку Надю, и в доказательство божьей воли новообращенной является вернувшийся добить русских вражий самолет; по чистой случайности он касается крылом воды, взрывается и тонет.
Надя и священнослужитель остаются невредимы, хотя последний неожиданно решает утонуть – следует ненавязчивая цитата из «Титаника». Надя совершает краткую молитву, цепляется за немецкую мину и засыпает. По пробуждении послушная михалковскому замыслу мина доставляет ее на берег. Поцеловав спасительный шарик и поблагодарив его, Надя отправляет мину в туман, где та моментально подрывает грешный катер НКВД. Рядом со спасенной девочкой падает отбитая голова гипсового бюста Сталина. Затемнение.
Или другая сцена – ничуть не хуже. Штрафбатовец Котов в болоте ловит языка, а в ожидании оного приманивает страстным «та-та-та-та» (очень артистично зачитанным Михалковым со сцены) селезней. Те готовятся переориентироваться с намеченной утки на нашего счастливого героя, когда откуда ни возьмись появляется немец. Схватив и обезоружив его, Котов ведет пленника в часть, но тот коварно усыпляет экс-комдива немецкой колыбельной и бежит. Котов настигает фашиста в находящейся неподалеку церкви, тот пытается пырнуть преследователя финкой. Котова спасает пряжка ремня с советской звездой. Тогда, не решившись покончить с врагом в божьем храме, герой принимает оригинальное решение – сняв с немца штаны, порет его ремнем, причем с каждым ударом звезда с пряжки отпечатывается на ягодицах злодея. Внезапно (интересно, с какой целью?) на церковь совершает налет очередной немецкий самолет, который разносит здание до фундамента. Невредимыми остаются трое: Котов, картинно поседевший от ужаса немец и икона Казанской Божьей Матери. Во внезапном порыве обратившись к ней, Котов просит вернуть ему дочь. Затемнение.
Наконец, еще один эпизод показывает эвакуацию раненых из госпиталя. Суровая начальница-врачиха с нерусской фамилией Гринберг отказывается спасти от наступающих врагов простую русскую бабу, беременную на самом распоследнем месяце.
Разумеется, на помощь приходит Надя – уже в чине старшего сержанта. На машины совершают налет немцы (их самолеты, кажется, только и ждут сигнала авторов сценария, чтобы вылететь из-за угла в нужный момент). Ясное дело, погибают поголовно все… кроме тех, кому посчастливилось сесть в одну машину с Надей. Они не только выживают, но и рожают общими силами младенца, перерезают пуповину штыком и нарекают младенца Иосифом Виссарионовичем.
Любому, кто обвинит Михалкова в натянутости сюжета, он возразит, что просмотрел сорок часов хроники. Кто из вас, критиков, похвастается тем же? Вот то-то. Правда, ветеран-выборжанин Александр Орестович попытался объяснить Никите Сергеевичу, что Хенкель – бомбардировщик, а не штурмовик («Понимаете, мне была нужна боковая дверь!», – объяснил в ответ автор) и что обкакать кого-то в полете почти невозможно. Михалков умиленно рассмеялся: «Дай-то Бог, чтобы все ваши замечания, дорогие ветераны, были именно такими!»
Под конец презентации, во время которой многие в зале преступно дремали (и зря, сценарий был увлекательным), дорогому гостю подарили диван местной мебельной фабрики и попросили оставить отпечаток ладони на выборгской аллее славы. Он согласился. Его «нет» зрители услышали лишь однажды – Михалков наотрез отказался раскрывать финал фильма, хотя пообещал, что тот будет «убойным». Остается надеяться, что это метафора, что семья Котовых в конце концов встретится и споет еще хором знаменитое танго об утомленном солнце.
Последний раз редактировалось Y$N; 27.08.2009 в 00:11 .
Источник
Я шагаю: творческий путь Никиты Михалкова — в десяти фильмах
«Я шагаю по Москве» (1963)
Первая главная роль Михалкова в кино, она же — одна из самых ярких: в лирической комедии — на самом деле сказке — Данелии и Шпаликова он сыграл метростроевца Кольку, который хочет отоспаться после ночной смены, но вынужден выстраивать (!) диалог между людьми, помогать встречным, прокладывать им путь по столице — как буквально и происходит с прилетевшим из Сибири молодым монтажником Володей (Алексей Локтев). Открыточное благодушие Москвы 1960-х и ее жителей встретило волну как обожания, так и критики — авторов ругали за конформизм (ранее Хрущев выразил недовольство «чуждой идеологией» «Заставы Ильича» Марлена Хуциева, и фильм положили на полку). Однако «Я шагаю по Москве» уже в открывающей сцене подсказывает, что без двойного дна не обойдется: «И у вас все хорошо?» — «Очень!» — «Но ведь так не бывает!» — «Бывает!»
«Андрей Рублев» (1966)
Исторически-духовная фреска Андрея Тарковского о творческих и экзистенциальных поисках знаменитого иконописца — один из любимейших фильмов Михалкова, картина, которую он, возможно, мечтал бы снять, но больше внимания уделял фигурам более властным и состоятельным, другой стороне медали истории. В дневниках Андрей Арсеньевич называл молодого деятеля «первым парнем на деревне, которому никогда не стать первым в городе», подразумевая не столько карьерные устремления Михалкова, в итоге достигшие везде предела, сколько художественные. Но нужно отметить, что снимать «под Тарковского» тот даже не пытался (в отличие от брата и соавтора сценария Андрея Кончаловского, чей «Дядя Ваня» полон характерного любования природой и интерьерами).
«Свой среди чужих, чужой среди своих» (1974)
Режиссерский дебют Михалкова — нарядный проникнутый гомоэротикой истерн об ограблении поезда, которое происходит сразу после окончания Гражданской войны. Впечатляющий ансамбль (Богатырев, Шакуров, Райкин, сам Михалков и два любимца Тарковского — Солоницын и Кайдановский), номинальная детективная интрига (бывшие бойцы РККА ищут в своих рядах предателя), но главное — пронзительная тоска по товариществу, которое герои испытывали в рядах Красной армии, но растеряли, сидя в пыльных кабинетах. «Свой среди чужих…» — трагедия серых тонов, сложности выбора «своих» и «чужих» в мирное время, когда нет ни ощущения единства, ни общей цели. И пока верные бойцы новой страны защищают от ограбления поезд революции, телега их братства, практически телесного единства катится под откос в торжественной сепии.
«Раба любви» (1975)
Многострадальную картину, вдохновленную судьбой звезды немого кино Веры Холодной, сначала должен был снимать Рустам Хамдамов, но из-за разногласий с «Мосфильмом» (молодой режиссер отказался от сценария Кончаловского и Горенштейна, а свою версию не предоставил) проект передали Михалкову. Здесь запечатлены ростки будущей тоски Никиты Сергеевича по невиданному и непережитому, окруженные чеховскими мотивами и всполохами революции. Актриса Ольга Вознесенская (Елена Соловей) снимается в салонной мелодраме «Раба любви», пока земля ходит ходуном под ногами, а страна и зритель, которым адресован фильм, остаются в прошлом. Трагикомичная и легкая картина о том, как искусство, пытаясь быть вне контекста и политики, тонет в прошлом, становится жертвой обстоятельств.
«Родня» (1981)
Как бы часто Михалкова ни обвиняли в конъюнктуре — с первых шагов в кино и часто небезосновательно, — и у него найдутся картины, столкнувшиеся с цензурными трудностями. Так, «Родню» — историю о матери с большой буквы Марии Коноваловой (Нонна Мордюкова), которая приезжает в гости к родственникам и узнает об ужасах их жизни, — пытались подвергнуть многочисленным купюрам. Токсичные внутрисемейные отношения, разница матриц города и деревни, многочисленные острые углы позднего СССР — все это складывается в трагикомедию о быте плакатной фигуры «Родина-мать», которая и носит в себе горе детей, и нередко приносит его им. Отдельный шоустоппер картины — сцена «Танцевать, теща!» с неистовой пляской Юрия Богатырева, талисмана Никиты Сергеевича.
«Утомленные солнцем» (1994)
Вероятно, главный фильм в карьере Михалкова, принесший ему «Оскар» и Гран-при Каннского кинофестиваля. Картина последних дней перед началом сталинских репрессий, еще одна трепетная мелодия — собственно танго из 1930-х «Утомленное солнце» — о парадизе, растоптанном сапогом истории. Комдив Котов (Михалков) нежится на даче в окружении домочадцев, решает их милые бытовые проблемы и воркует с объявившимся давним приятелем Арсентьевым (Олег Меньшиков), который оказывается сотрудником НКВД. Пять лет спустя густую позднесталинскую паранойю обличит в полифонический черно-белый трип Алексей Герман в «Хрусталев, машину!», радикально контрастирующем с солнечными зайчиками раннекоммунистическго «дворянства» с дачей и бесконечным музицированием. Не удивительно, что именно эту историю — частной судьбы в вихре истории — Михалков постарается продолжить через 20 лет.
«Жмурки» (2005)
Несмотря на то что в какой-то момент Михалков перешел на игру крупного калибра — царей да генералов, не ниже, — ему всегда хватало самоиронии: например, чтобы сыграть эксцентричного криминального авторитета с инициалами отца-поэта (Сергей Михайлович). Черная комедия Алексея Балабанова, которую обозвали и отечественной версией «Криминального чтива», и даже комиксом (один такой читает бандюган Саймон в исполнении Дюжева), для своего времени оказалась слишком мета: сборник то ли анекдотов, то ли городских легенд, фактурный анамнез России нулевых, где бывшие «шестерки» пересели в депутатские кресла. Балабанов часто если не целенаправленно работал, то метко попадал в мифологическое сознание, и символический вес Михалкова, говорящего здесь почти исключительно крылатыми выражениями, был важной частью общей картины.
«12» (2007)
«Михалков назидательный» во всей красе: спектакль типажей и идей, разыгранный по мотивам «12 разгневанных мужчин» (1957) Сидни Люмета, констатирующий, что справедливость и правосудие в России часто оказываются в остром конфликте. Двенадцать присяжных, собравшись в спортивном зале, обсуждают, как быть с чеченским мальчиком, убившим приемного отца. В прологе Михалков цитирует сцену с собакой, которая несет в пасти оторванную руку, из «Телохранителя» (1961) Акиры Куросавы, возможно, отсылая к войне двух кланов из фильма японского классика. Дюжина отличных актерских работ, попытка среза российской жизни, финальный выход самого Михалкова, который все расставляет по местам, — блестящий буржуазный спектакль, не слишком погруженный в социальные реалии, указывающий, что реализм никогда не был интересом и целью Никиты Сергеевича.
«Утомленные солнцем 2: Цитадель» (2011)
Два сиквела «Утомленных солнцем» красноречиво обозначают нынешний разрыв между Михалковым и его зрителями: если картины стыка веков смотрели не без иронии над «барскими замашками», но все же с симпатией, то по новым приключениям бравого генерала Котова (Михалков с железной рукой) катались уже на критическом бронетранспортере. «Предстояние» с немецкой жопой из анекдота, зачеркнуто, самолета и Надеждой Михалковой, молящейся божественной мине, может, и выглядит горячечным бредом, но в «Цитадели» Михалков лучше артикулирует метод. Его интересует война не как травма истории, не как реальное событие для реконструкции, но как место схватки идей — политических и религиозных доктрин, суеверий и устава. Потому он предлагает посмотреть на героев и взглядом комарика, и божественным, и через амбразуру, а также устраивает цирк с маканием Сталина в торт и прочими порой площадными выкрутасами: все это сомнительные и не очень ритуалы, позволявшие людям пройти через ужасы истории.
«Легенда № 17» (2012)
Для полноты картины нельзя обойти и продюсерские свершения Михалкова — именно его студия «ТриТэ» оказалась у истоков патриотической ретроолимпиады в кино, выпустив в начале 2010-х байопик о Валерии Харламове с Данилой Козловским в главной роли и утомленным всем на свете Олегом Меньшиковым в роли тренера Тарасова. Начинавший в 1990-е с очень неплохих хорроров Николай Лебедев открыл в себе интерес к былинному размаху: «Легенда» не только биография, спортивная драма и взгляд на еще одну «Россию, которую мы потеряли», но история о настоящем советском супергерое, переводя на славянские корни — богатыре. В фильме, который слишком буквально рифмует оппонентов-канадцев с быками, присутствует и фиксация на отдельных предметах-фразах (одна из черт кинематографа Михалкова), и даже бодро задрапированная крамола — вроде идеологического рассинхрона хоккеиста-символа с трибуной государства.
Источник