Король сверхъестественного ужаса
Возникновение: 1920-е годы новой эры нашего мира
Создатели: Говард Филлипс Лавкрафт и последователи
Происхождение: художественная литература
Воплощения: графика, кино, ролевые, карточные и компьютерные игры, музыка
Если вдуматься, у Говарда Филлипса Лавкрафта была банальная для одаренных людей судьба. Неизвестность и бедность при жизни, ранняя — не сказать “безвременная” — кончина, и сверхъестественная популярность уже после смерти и вплоть до наших дней. В этом мне видится вполне закономерная гримаса судьбы: король сверхъестественного ужаса не мог прожить благополучную долгую жизнь обывателя, раздавая автографы направо и налево и еженедельно выступая по радио.
Г. Ф. Л. собственной персоною.
На непродолжительную жизнь Лавкрафта (1890-1937) пришлось одно из самых страшных потрясений Нового времени — Первая мировая война. Эта бойня не могла не отразиться на творчестве Лавкрафта, осмыслившем закат рода человеческого через призму сверхъестественного ужаса. Да и всей культуре был нанесен огромной силы удар: еще за пару лет до начала самой кровавой из войн никто и представить не мог, что подобное возможно. Теперь ужас стал реальностью — и потребовал художественного осмысления.
Впрочем, неправильно было бы связывать феномен Лавкрафта исключительно с первой мировой. Болезненное детство, замкнутость, огромная дедовская библиотека, феноменальная память, увлечение наукой, сумасшествие родителей, потеря немногих близких — все это постепенно сделало из “юноши бледного” короля сверхъестественного ужаса. Он вырос на “Тысяче и одной ночи”, рассказах Эдгара По и романах Герберта Уэллса — характерные для этих книг мотивы можно без труда найти в его рассказах. Безусловный патриот Новой Англии, он располагал действие своих сюжетов в знакомых с детства декорациях. Ксенофобия, нормальная для того времени, претворилась у Лавкрафта в размышления о деградации человека и человечества, в образы угрожающих людской цивилизации звездных пришельцев. Впрочем, рассуждать о личности Лавкрафта, его творческом пути и значении его наследия для мировой литературы можно бесконечно долго — и лучше оставить это занятие ученым критикам. А мы зададимся скромной целью посмотреть, что же такого сделал Говард Филлипс для фантастических миров и развития готического жанра.
В Провиденсе Лавкрафт родился и провел почти всю свою жизнь.
Зарождение вселенной
На ранних рассказах Лавкрафта лежит заметная печать подражания — Эдгару По, Герберту Уэллсу, Конану Дойлю, “Тысяче и одной ночи”; уже в зрелом возрасте писатель работал под ощутимым влиянием лорда Дансени. Как бы то ни было, именно тогда начинается мир Лавкрафта. Первые упоминания о “Некрономиконе”, зачатки мифологии, проработка стиля и “декораций” — не говоря уже о развитии общих для писателя тем. Впрочем, некоторые ранние рассказы несколько выбиваются из общего ряда произведений, что говорит о творческих исканиях писателя. Наиболее характерный пример — почти научно-фантастический “Лабиринт Эрикса”, действие которого происходит на Венере.
Строго говоря, вселенная Лавкрафта — понятие весьма относительное. Сам демиург, несомненно, представлял общую картину описываемого им мира, однако в каждом рассказе или повести раскрывал ее только с одной стороны. Поэтому исследователи воздерживаются от строгой классификации лавкрафтовского творчества на отдельные миры или циклы. Вместе с тем, во многих произведениях присутствуют сквозные образы и иногда персонажи, не говоря уже о тематической общности. Все это позволило ученикам писателя выделить вселенную Лавкрафта — она получила название Мифос (Mythos). Благодаря стараниям тех же учеников Мифос стал межавторским; также к нему относят произведения, написанные Лавкрафтом в соавторстве.
Действие многих рассказов Г. Ф. Л. разворачивается в забытых подземельях.
Найдите в этом идиллическом пейзаже три лишних детали.
Космология
Сумасшествие — самая гуманная расплата за знание.
Отличие Мифоса от большей части долавкрафтовской готики — в фундаментальной концепции мира. Рассказы Лавкрафта представляют собой сверхъестественное сплетение хоррора и фантастики, вызывающее в памяти не “Дракулу” с “Франкенштейном”, а скорее “Войну миров” Уэллса. Человечество не одиноко во Вселенной; более того, даже на нашей маленькой планете оно стало доминирующим видом по чистой случайности, и его благополучие находится под постоянной угрозой. У Лавкрафта, пожалуй, впервые возникает ужас космический, перед которым бессильны земная наука и религия. А попытки человека познать истинную природу мира или даже противодействовать зловещим силам, скрывающимся за кулисами, в большинстве своем заканчиваются трагически. Даже если он и сохранит земную жизнь и неомраченный разум, этот мир уже никогда не будет для него относительно безопасным, привычным и познаваемым.
Однажды Ктулху чуть не вырвался из своего заключения.
Итак, какова же эта жестокая правда, которую мы узнаем из рассказов Лавкрафта ценой нескольких десятков убитых, пропавших без вести или сошедших с ума главных героев? Во вселенной есть существа, способные перемещаться в космическом пространстве и колонизировать различные планеты. В разные периоды своей истории Земля была пристанищем нескольких видов таких существ: в человеческую эпоху одни уже вымерли, другие выжидают своего часа, третьи продолжают скрываться в труднодоступных уголках мира.
Крылатые ми-го похищают людей и заключают их мозг в специальные сосуды.
Из межзвездных путешественников наиболее известна, пожалуй, раса Ктулху, прилетевшая на Землю сотни миллионов лет тому назад. Эти существа вечны, но их жизненный цикл сильно зависит от положения звезд: в определенные периоды (которые могут длиться тысячелетиями) они впадают в состояние “не-жизни”. Это и случилось на Земле: закрывшись в своем городе Р’лайх, раса Ктулху “заснула”, продолжая при этом телепатически общаться с людьми. Древние люди считали Ктулху божеством, и по Земле расплодились мистические культы, целью которых было подготовить планету к возвращению Ктулху, “когда звезды займут верное положение”. Р’лайх погрузился в океан, и телепатическая связь прервалась, но зловещие культы сохранились. И, хотя однажды — по чистой случайности — угрозу Ктулху удалось на время отвести, его преданные культисты встанут на пути любого, кто захочет познать истину.
Другая раса, представляющая непосредственную угрозу для человечества, — крылатые ми-го. На Земле имеется несколько колоний этих созданий, занимающихся по большей части горной добычей. О существовании ми-го знают немногие, и большинство из них — союзники и агенты пришельцев. Ми-го стоят на высокой ступени технического развития. Они создали специальные устройства, позволяющие отделить человеческий мозг от тела и отправить его в космическое путешествие: подобной перспективой они прельщают пытливые умы, слишком много узнавшие об их присутствии.
Никто не знает, как пошла бы земная история, доживи старцы до наших дней.
В далекой-далекой древности на землю прилетели так называемые старцы. Они воздвигли громадные города, воевали с расой Ктулху и ми-го, а также создали в качестве слуг шогготов, представлявших собой бесформенные сгустки биомассы. От шогготов впоследствии произошли все высшие формы земной жизни, в том числе и человек (теперь понятно, какое место отведено в Мифосе нам с вами). К счастью или к сожалению, старцы не дожили до наших дней: первым ударом стало восстание шогготов, последним — очередное оледенение.
Довольно интересна Великая раса, у которой нет постоянного физического воплощения. Ее представители способны перемещать свой разум не только в пространстве, но и во времени. Поэтому они вечно странствуют по галактике, вселяясь в тела разумных и не очень существ. Одержимость Великой расы — знания, которые они собирают, временно засылая своих разведчиков во все миры и времена, в том числе и на сегодняшнюю Землю.
Тела этих конусообразных существ на долгое время стали вместилищем разума Великой расы.
Фактически в каждом третьем рассказе зрелого Лавкрафта описывается та или иная нечеловеческая раса. Глубоководные, оборотни, зомби — кто-то из них может показаться знакомым, но в рамках космического ужаса эти существа приобретают совершенно иную, по-новому зловещую окраску.
В качестве “человеческой” базы для своих рассказов Лавкрафт часто использовал выдуманный им самим уголок штата Массачусетс, получивший название “страны Лавкрафта” (Lovecraft country). Страна Лавкрафта расположена в Новой Англии — на родине писателя, в самом “историческом” районе Северной Америки. Именно сюда приплывали первые голландские и британские поселенцы, именно здесь зародились США. И здесь, среди неоготических церквей и домов в колониальном стиле, наиболее древних американских родов и деградировавших обитателей глубинки, древних индейских мифов и воспоминаний о ведьмовских процессах, разворачиваются жуткие события.
Бессмертные обитатели океанских глубин.
Центр страны Лавкрафта — городок Аркхем, расположенный на берегах реки Мискатоник. Он известен своим университетом, где хранится значительное количество оккультной литературы, в том числе копия знаменитого “Некрономикона”. Кроме того, в период охоты на ведьм Аркхем стал прибежищем нескольких преследуемых, бежавших из соседнего Салема. Недалеко расположен Кингспорт, появляющийся в нескольких рассказах. На океанском побережье стоит зловещий Иннсмут, жители которого в прошлом столетии заключили сделку с расой глубоководных, и теперь в большинстве своем — уродливые полукровки. К западу от Аркхема расположено окруженное мистическими монолитами селение Данвич, некогда ставшее жертвой выращенного местным культистом чудовища. А дальше в горах находится одна из колоний ми-го.
Гораздо реже Лавкрафт помещает действие своих рассказов в другие места земного шара, иногда объясняя их экспедициями Мискатоникского университета. Герои писателя попадают в Антарктиду, Австралию, Париж, Великобританию, на Аравийский полуостров. Особняком стоит так называемая страна снов (Dreamlands), напоминающая мистические фантазии лорда Дансени. Здесь нет ничего земного — разве что отдельные персонажи. Наиболее частый гость страны снов — американец Рэндольф Картер, центральная фигура нескольких произведений Лавкрафта (что само по себе — большая редкость). Страна снов — красивый, таинственный и вместе с тем чужой и опасный мир, заслуживающий отдельного обзора. Впрочем, не думаю, что описать его у кого-нибудь получится лучше, чем сделал это сам Лавкрафт.
Добро пожаловать в Аркхем.
Библиотека
Пусть ценой тысяч рассудков, смертей и прозрений, но люди постепенно узнают правду о Мифосе. Это знание, искаженное, иносказательное и вместе с тем содержащее зерно истины, накапливается в оккультных книгах — некоторые из них действительно существуют в нашем мире, другие придуманы самим Лавкрафтом и соратниками. Наиболее известен “Аль-Азиф”, в греческом переводе “Некрономикон”, написанный безумным арабом Абдуллой Аль-Хазредом. Оригинал и греческий перевод считаются утерянными; от латинской версии, почти полностью уничтоженной христианской церковью, сохранилось несколько экземпляров. “Некрономикон”, содержащий основные знания о Мифосе, появляется в целом ряде произведений Лавкрафта и стал своеобразной визитной карточкой писателя. Среди других вымышленных книг стоит назвать Пнакотикские рукописи, возможно, нечеловеческого происхождения, и “Безымянные культы” Вильгельма фон Юнцта. Вообще же оккультная библиотека Мифоса начитывает десятки томов — от продающихся в любом книжном магазине “Ключиков Соломона” до разваливающихся манускриптов. И каждый из них, попав в руки одержимого культиста, может стать еще одним источником опасности в и так неспокойном Мифосе.
Dark Young, демоническое порождение неземной магии и человеческого безумия.
Зловещие культы веками ожидают правильного положения звезд.
Лавкрафт, будучи всесторонне связанным с литературой человеком, облегчил работу своих будущих исследователей, пытающихся выделить истоки его творчества. В 1927 году он написал эссе “Сверхъестественный ужас в литературе”, в котором проследил развитие жанра до первой четверти XX века и выделил наиболее значимых, на свой взгляд, писателей-предшественников. Несмотря на то, что текст местами довольно субъективен, он остается одной из лучших подобных работ.
Древний мир, Средневековье, Возрождение не могут похвастаться полноценной литературой ужасов, однако именно тогда формируются основные образы и сюжеты, нашедшие отражение в последующие века. Отдельные фрагменты дошедших до нас книг говорят, что уже тогда страх занимал значительное место в человеческой культуре. Точнее говоря, он никуда не исчезал — с первобытных времен.
Готический роман, появившийся в середине XVIII века, стал культурной реакцией на Просвещение — низвергнувшее Бога и направившее Европу по “столбовой дороге научно-технического прогресса”. Основателем жанра считается англичанин Хорас Уолпол, большой любитель мистики и средневековья. Его “Замок Отранто” не отличался занимательностью сюжета или блестящим стилем, однако стал бестселлером — настолько истосковалась публика по ужасам. Настоящим взлетом готического романа стало творчество Анны Радклифф. Она вносила в готический антураж ощущение сверхъестественного, рисовала великолепные картины природы, внушала читателю настоящий ужас — и, по мнению Лавркафта, портила в конце все впечатление, объясняя “сверхъестественное” вполне материальными причинами. Две другие вершины готического романа — Мэтью Льюис (“Монах”) и Чарлз Метьюрин (“Мельмот-скиталец”). Помимо обязательных для жанра подземелий, тайн и Инквизиции, в них присутствуют вполне сверхъестественные козни Дьявола. Впрочем, все эти сюжеты остаются в рамках христианской традиции. А вот Мэри Шелли в своем “Франкенштейне” делает настоящий прорыв, сплавляя воедино древний ужас и современную науку.
Основоположником современной литературы ужасов стал Эдгар Аллан По, которого Лавкрафт считал одним из своих учителей. Главную заслугу По Лавкрафт видел в отказе от литературных стереотипов — счастливого конца, победы добра, морализаторства. По описывает сверхъестественное беспристрастно, так, как если бы это было реальностью, предоставляя читателю самому делать выводы. У По мы впервые встречаем многие темы и приемы, впоследствии усвоенные и развитые Лавкрафтом, а также другими американскими писателями XIX-XX вв.
Что же касается Великобритании, то Лавкрафт признает популярность Брэма Стокера с его “Дракулой”, однако отказывает ему в стилистическом мастерстве. Гораздо более литературны “Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда” Р. Л. Стивенсона и “Потрет Дориана Грея” Оскара Уайльда. Из современных ему авторов Лавкрафт особо выделяет малоизвестного сейчас Артура Мэйчена и, разумеется, лорда Дансени.
Говард Филлипс Лавкрафт поднял литературу сверхъестественного ужаса на новую ступень. Он показал, что развитие науки и технический прогресс не только не делают человечество защищеннее, но приближают его к гибели от непознаваемого. Творчество Лавкрафта, пусть и не признанное при жизни писателя, дало рождение космическому ужасу, последующими воплощениями которого стали “Чужой” и “Секретные материалы”, не говоря уже о многочисленных литературных подражаниях, экранизациях и играх “по мотивам”. Возможно, когда-нибудь мы перерастем космический ужас, как переросли готический роман. Но тогда — звезды снова займут правильное положение, и из океанских глубин поднимется неземной Р’лайх, и появится новый Лавкрафт, и страх будет вечным.
Источник