Солнце русской земли
К 750-летию преставления святого Александра Невского
Сегодня исполняется 750 лет со дня праведной кончины святого благоверного великого князя Александра Невского. Он скончался 24 ноября (6 декабря по н.ст.) 1263 года, в Городце, возвращаясь из Орды, куда отправился в 1262 году, чтобы отмолить Русь от татарского нашествия за всенародное восстание против нетерпимого ордынского ига. Это ему удалось, но, к сожалению, это было последнее его деяние. На пути из Орды святой князь Александр Невский заболел и умер.
Существует мнение, что он был отравлен в Орде, потому что новый хан Берке, во-первых, не желал усиления Руси и опасался святого князя Александра, видя его собирательным центром русских сил; во-вторых, ненавидел всё, что было связано с его предшественником – ханом Батыем. А святой князь Александр ценой многих трудов и унижений смог установить с Батыем хорошие отношения, послужившие спасению Руси. За это ему и мог отомстить коварный Берке. К тому же, в отличие от терпимого язычника Батыя, Берке был мусульманином и стремился насадить ислам в России, что было сорвано восстанием 1262 года. Если эта версия верна, то святой благоверный князь Александр украсился и венцом мученичества как за русский народ, так и за Православную Церковь.
Во многом судьба святого князя Александра Невского сходна с судьбой Алексия, человека Божия. Вся его жизнь – войны, труды и скорби. К нему полностью приложимы слова, сказанные о Данииле Галицком: «Почнем же повесть о бесчисленных ратех, крамолех и мятежах». Ради Бога и народа Божия он не знал покоя, прошел Евразию от знойных песков Каракорума, где принужден был кланяться великому хану Гуюку, до ледяных скал северной Финляндии, где сражался со шведами в 1256 году. То он в бою со шведами, немцами и литовцами, то на пути в Орду – утолять дарами татарскую жадность и злобу. Он, не оставляя высоты княжества своего, духовно обнищал ради Христа и ежедневно готов был умереть за Православную Церковь и русский народ. И при этом – глухое непонимание со стороны своих же соотечественников и единоверцев, облагодетельствованных им.
Во всей глубине святой князь Александр познал людскую неблагодарность, когда гордые и кичливые новгородцы после Невской победы указали ему путь из Новгорода. Он смиренно ушел, а Новгород претерпел наказание за свою неблагодарность: немцы взяли вначале Изборск, а затем Псков предательским пособничеством немецкой партии. И лишь великие беды заставили этих жестоковыйных свободолюбцев поклониться святому князю, добывшему для них победу. И когда святой князь Александр побуждал новгородцев платить дань татарам, чтобы облегчить участь Русской земли, те ответили ему мятежом, и даже его сын Василий предал своего отца и присоединился к ним.
Далеко не все современники понимали князя. И это непонимание, глухая вражда к его святому имени продолжается до сего дня. Чрезвычайно показательна позиция одного из героев романа А.И. Солженицына «В круге первом»:
«– Александр Невский для меня – совсем не герой. И не святой. Так что это – не похвала.
Рубин стих и недоумело переглянулся с Нержиным.
– Чем же это тебе не угодил Александр Невский? – спросил Глеб.
– Тем, что он не допустил рыцарей в Азию, католичество – в Россию! Тем, что он был против Европы! – еще тяжело дышал, еще бушевал Сологдин».
Но прежде чем судить и бушевать, вдумаемся, а почему святой князь Александр был против Европы? Да потому, что он понимал одну простую вещь: Русская цивилизация и западная были несовместимы по своей сути. Если верховным правителем и символическим сувереном западных народов считался император Священной Римской империи, то русские люди молились за «греческого царя» – византийского императора. Если западные народы обязывались подданству «викарию Христа» и «святому Петру», то русские хранили послушание Константинопольскому патриарху – Вселенскому, сообразно его титулу, и, по словам Эпанагоги, «имеющему попечение о всей Вселенской Церкви» [1] .
Он понимал одну простую вещь: Русская цивилизация и западная были несовместимы по своей сути
Два вселенских параллельных «проекта» были несовместимы, поскольку, с одной стороны, внешне слишком близки, с другой – кардинально отличны друг от друга. Для православных в монашестве главное – молитва и созерцание, для католиков – внешняя мирская деятельность, в том числе и война. Для духовной элиты Запада – обращение прежде всего к интеллекту, а для духовных вождей Востока – преимущественное внимание к сердцу. Для католиков было характерно агрессивное, насильственное миссионерство, для православных – по преимуществу спокойная, мирная, ненасильственная проповедь. Другая отличительная черта западного мира – агрессивность и «восходящее властвование». Если и русский, и византийский мир жил истиной: «война стоит до мира», то западный жил в категориях перманентной, постоянной войны. Характерно, что сама идея борьбы за гроб Господень – не византийская, а чисто западная, к тому же возникшая после 1054 года.
Отличительная черта западного мира – агрессивность и «восходящее властвование»
Отличались Запад и Русь и по своим социальным характеристикам: русскому миру не было присуще то жесткое и устойчивое сословное, почти кастовое деление, которое характеризовало западный мир. Согласно исследованиям И.Я. Фроянова и других ученых, Киевская и монгольская Русь не знали феодализма в западном смысле этого слова [2] . Если среди православных народов права крестьянства были хоть как-то защищены, то этого нельзя сказать о Западной Европе: виллан был беззащитен перед феодалом, который искренне считал его недочеловеком, полуживотным или чудовищем. Ни для Руси, ни для Византии не были возможны такие строки, как, скажем, «сирвента» Бертрана де Борна:
Любо видеть мне народ
Голодающим, раздетым,
Страждущим, необогретым.
Чтоб крестьяне не жирели,
Чтоб лишения терпели,
Надобно из года в год
Век держать их в черном теле.
Феодал-разбойник – типичная фигура для Запада. Но рано или поздно его вожделения встречали ограничения и отпор – либо со стороны других феодалов, либо верховной власти, либо городских коммун, либо Католической церкви. Западное общество жило в обстановке непрекращающейся войны всех против всех, и рано или поздно эта война преодолевала границы Западного мира и переносилась in partes infidelium – в страны неверных, в том числе на Русь.
И святой князь Александр промыслительно разглядел антихристианскую сущность католического Запада, его свирепый и неуемный натиск на Восток («Drang nach Osten»), его желание ассимилировать и покорить народы, и не только языческие, но и православные.
И, напротив, он ясно осознал ту истину, что татарам нужна дань и покорность, но русскую душу они не тронут, поскольку они веротерпимы и безразличны к духовной жизни покоренных народов. Им нужна материя, а Западу – душа русского человека, которую Запад пытался и пытается пересоздать по своему образу и подобию.
Святой благоверный великий князь Александр Невский – наш учитель в верности Православию. Вспомним его слова, сказанные римским легатам: «От Адама до семи Вселенских соборов всё по порядку сведали, а от вас учения не приемлем. Идите, откуда пришли». Он – наш учитель Правде Божией. Со словами «Не в силе Бог, а в правде» он выходил с малой дружиной и побеждал великие и страшные вражеские полки. Он – наш учитель в мужестве и смирении, в вере, надежде и любви – к Богу и людям.
Западу нужна душа русского человека, и ее он пытался и пытается пересоздать по своему образу и подобию.
Когда его погребали, то митрополит Кирилл воскликнул: «Чада! Солнце Русской земли закатилось». И простой народ, глубоко его чтивший, возопил: «Уже погибаем». Но по Промыслу Божиему это солнце сияет на Руси уже 750 лет. Оно сияло в самые темные времена, в том числе тогда, когда потомки крестоносцев снова устремились в Drang nach Osten, стремясь поработить или истребить русский народ. Но под знаменами Александра Невского и при его небесном благословении русские воины вновь, как и 700 лет до них, остановили железную тевтонскую машину.
Невозможно без волнения читать стихи поэта-фронтовика Сергея Орлова, танкиста, в 1944 году освобождавшего Новгород:
Матерь Новгородская София,
Стены опаленного Кремля,
Через улицы твои седые
Мы прошли ветрами января.
Громыхая тяжкою бронею,
Словно витязи седых времен,
Александра Невского герои –
Танковый отдельный батальон.
Верим, что благословение святого князя подаст нам силы победить, может быть, гораздо страшную духовную агрессию, идущую на нас с Запада, которая поражает нас информационным оружием и грозит уничтожить самое наше цивилизационное ядро, действуя через пропаганду потребительства, безбожия, разврата и вседозволенности. Верим, что по его молитвам победа будет за нами. Ибо «не в силе Бог, а в правде».
Источник
Александр Невский Солнце земли Русской
СОЛНЦЕ ЗЕМЛИ РУССКОЙ
К годовщине со дня рождения
Николай СТАРОДЫМОВ
Не так много в пантеоне российских руководителей гениев, подобных Александру Ярославовичу, вошедшему в историю под именем Невский. К тому же гению, все свои лучшие качества использовавшему во благо своему Отечеству. Таких выдающихся людей история рождает редко. Нашему Отечеству повезло – Александр Ярославич родился именно у нас.
В XIII веке Русь оказалась меж двух клыков тисков. С Запада навалились кипящие пассионарностью воинственные германцы, вобравшие в свои ряды авантюристов со всей Европы, решившие, что захват Руси является их исторической миссией. С Востока – стремившиеся к Последнему морю наследники «потрясателя вселенной» Чингисхана. Сама же Русь представляла собой понятие более чем аморфное – рассыпавшееся на множество кусочков еще век назад могучее княжество, казалось бы, никак не могло противостоять этим агрессивным монстрам. Александру удалось немыслимое – он остановил натиск с Запада и приостановил натиск с Востока. Это мог сделать только выдающийся человек.
Александр родился 5 июня (30 мая) 1221 года. Отцом его был Ярослав Всеволодович, сын Всеволода – Большое Гнездо. Ярослав отличался крутым нравом, из-за чего постоянно имел проблемы с окружающими. Его пригласили на княжение новгородцы, славившиеся необузданной вольницей. Жители Великого Новгорода и архиепископ Антоний встретили Ярослава честь честью, торжественно. Новый князь начал с того, что арестовал тысяцкого Якума Зуболомича и сослал его в кандалах в Торжок. Стремясь задушить вольность новгородцев, перекрыл подвоз в город хлеба… В конце концов разразилась очередная междоусобная война, в которой Ярослава разгромил поддержавший новгородцев знаменитый Мстислав Удалой – при этом Ярослав потерял девять тысяч человек только убитыми.
Самое интересное, что гражданам Новгорода, которые сами не отличались кротким нравом, крутой князь пришелся по вкусу и они вновь пригласили его к себе на стол. Так и пошло – Ярослав то ссорился с подданными, то мирился с ними. То он покидал Новгород, то собирал союз князей, чтобы отразить литовское нашествие на город. То захватывал принадлежавшую Новгороду волость Волок в пользу Переяславля-Залесского, вероломно пленив послов, требовавших возвращения земель, то возглавляет объединенный поход новгородцев и псковичей против германцев. То безуспешно пытался с помощью новгородцев подчинить Псков, то легко и просто организовал поход против далекой Финляндии и окрестил карелов. Финал жизни Ярослава трагичен. Удержав рубежи княжества от германцев и литовцев, он, будучи уже великим князем Владимирским, вынужден был склонить свою гордую шею перед Батыем. Это ему не помогло – в ханской столице Сарае его отравили, легенда утверждает, что к этому приложил руку предатель Федор Ярунович.
В этих условиях и рос юный Александр. Надо отдать ему должное – он учился на достижениях и ошибках своего отца. Равно как и других князей-рюриковичей – Мстислава Удалого, легендарного Даниила Галицкого, своего дяди честного Юрия Всеволодовича, павшего в битве на реке Сити… Наверное, можно смело сказать, что самыми сильными сторонами натуры Александра были две: полководческий талант и дипломатическая мудрость.
Не будем ханжами. Ангелом Александр не был. Были у него поступки, которые с точки зрения высокой морали не выдерживают критики.
После смерти отца ярлык на великое княжение был передан Андрею Ярославовичу, младшему брату Александра. Чем руководствовалась ханская ставка, чем прельстил Андрей ханшу и мурз, неведомо. Но в 1262 году Александр отправился в Орду жаловаться, что на Руси так не делается, что традиционно княжение передается по старшинству. Опять же, неведомо, чем новый соискатель престола прельстил мурз, но ярлык перевручили Александру. Возможно, сказалось то обстоятельство, что Андрей был женат на дочери Даниила Галицкого.
Об этом человеке было бы несправедливо не сказать несколько слов. Даниил стал одним из первых европейских монархов, которые попытались сформировать антимонгольскую коалицию. Он метался по Европе, уговаривая коллег по престолу объединиться. Раскол церкви к тому времени уже произошел, тем не менее, Даниил принял из рук Папы Римского королевскую корону, лишь бы Западная церковь поддержала его в борьбе против оккупантов, организовав очередной Крестовый поход. Все было без толку. Он восстал в одиночку. Дружина была разгромлена – силы оказались слишком неравными. По приговору Сарая Даниилу пришлось уничтожить оборонительные сооружения по всему княжеству, кроме столицы – города Холм.
Не потому ли хан Сартак передал ярлык на великое княжение, что Андрей был зятем мятежного князя?
Чтобы подкрепить права Александра, на Андрея была двинута рать Неврюя. Андрей оказался на высоте! В летописи вошли его слова упрека в адрес Александра: «Доколе нам между собой ссориться и наводить татар; лучше бежать в чужую землю, чем дружиться с татарами и служить им!». Андрей нашел спасение в Новгороде, а потом перебрался в Швецию. Через какое-то время он вернулся на Русь, Александр примирил его с ханом, выделил удельное Суздальское княжество, однако великий престол не уступил.
Впрочем, вернемся к Александру. Ему было 16 лет, когда он стал новгородским князем. Вскоре он женился – и о его жене следует также сказать несколько слов. Избранницей Александра стала Александра Брячиславовна, дочь князя полоцкого. Она была из рода Рогволодовичей. Предок Александра Ярославовича Владимир (Святой равноапостольный, Красно Солнышко, Креститель) в 977 года убил полоцкого князя Рогволода и его сыновей и силой взял в жены его дочь Рогнеду (кстати, убийство произошло у нее же на глазах), которую через много лет не то заточил в монастырь, не то удалил в отдаленный городок.
В истории все взаимосвязано. Один из полоцких князей, Владимир, не то по недомыслию, не то по каким другим причинам, с барского плеча без войны уступил германцам исконно славянскую Ливонию – нынешнюю Прибалтику. Агрессоры и есть агрессоры – им бы только коготок зацепить. В 1237 году с благословения Папы Римского Григория IX на костях разгромленного ордена Меченосцев был создан Ливонский орден (своего рода филиал ордена Тевтонского), целью которого стало развитие шведско-германского продвижения на Восток. Натиск санкционировался Римом – еще 11 апреля 1147 года Папа Евгений III в своей булле объявил, что война против славян есть богоугодное дело.
Первой пробой сил Запада против Руси была вылазка некоронованного владыки Швеции ярла Биргера из Бьельбу, зять больного короля Эрика IX. Надо заметить, что Биргер для своей страны сделал немало заслуживающего уважения – в частности, обуздал страсть земляков-феодалов к междоусобицам. Вместо этого он направил стремление повоевать в другую сторону. Захватив устье Невы, Биргер послал к новгородскому князю Александру посла с издевательским ультиматумом: «Если можешь мне сопротивляться, то я уже здесь, воюю твою землю». Погорячился некоронованный владыка, не на того напал – что в прямом, что в переносном значении этого выражения.
Это первый в истории Руси-России бой, в описании которого летописи сохранили имена рядовых ратников, совершивших подвиги.
Александр предвидел нашествие. Он прикрыл западную границу княжества, возведя вдоль реки Шелонь ряд фортификационных укреплений. На побережье была организована «морская стража» — служба оповещения, которую несли воины из народности ижора. В результате Александр о появлении врага узнал своевременно. В июле 1240 года в Новгород примчался гонец с сообщением, что в устье Невы вошел шведский флот в составе 100 шнеков. Несложный подсчет показал, что войско интервентов составляет примерно 5 тыс. профессиональных воинов. Между тем по существующему в Новгороде закону князь мог иметь дружину в числе 300 воинов. Правда, сам город мог выставить 20-тысячное войско, однако значительную часть его составляло ополчение. К тому же сборы могло уйти слишком много времени. А потому Александр не стал его терять.
Князь двинулся в путь с полуторатысячным отрядом. Он четко вычислил место, где шведский флот будет вынужден пристать к берегу – в районе речушек Тосна, Ижора, Большая Ижорка. Расчет оказался точным – сражение произошло именно там.
В ночь перед боем старейшина ожорцев Пелугий (Пельгусий) увидел вещий сон – к нему явились первые русские святые Борис и Глеб и сказали: «Да поможем сроднику своему князю Александру…». Легенда гласит, что узнавший об этом видении Александр запретил сообщать о нем воинам, однако, несмотря на запрет, весть мгновенно облетела всю рать.
Утром 15 июля на лагерь ничего не подозревавших шведов обрушилась княжеская конница. В это же время русская пехота ударила на сгрудившийся у берега флот. Центром сечи можно считать бой вокруг самого ярла Биргера. В самом начале боя Александр ранил предводителя шведов, «возложил ему печать на лицо». Одновременно дружинник по имени Савва подрубил опорный столб златоверхого шатра Биргера. Шведские воины спасли своего ярла, унесли его тело на шнеки. За ними в погоню бросился дружинник Гаврила Олексич, который верхом по подмосткам ворвался на борт корабля, однако был сброшен в воду. (К слову: Гаврила Олексич считается предком Пушкина). В это время к ходням прорвался небольшой отряд русской пехоты, который вел новгородец Миша. Обрушив сходни, они вынудили шведский флот торопливо отчалить от берега. Тела павших товарищей шведы торопливо сложили на несколько шнеков, прорубили в них днище и пустили вниз по течению, где они и затонули.
Результаты сражения впечатляют. Шведы потеряли убитыми 200 знатных воинов, а прочих «несть числа». Русских пало 20 человек.
Князю тогда было 19 лет.
Надо отметить, что именно за эту битву Александр удостоен посмертного прозвания как Невский. Однако при жизни так его не называли. У современников он был известен как Александр Беспокойный. Уж почему именно так – бог весть, вроде как обо всём беспокоился и старался сам контролировать ситуацию во всем. А Невским он стал уже в XVI веке…
Через два года, в апреле 1242 года произошло знаменитое Ледовое побоище. О нем столько рассказано и написано, что повторяться, наверное, нет необходимости. Главное, что здесь также проявился полководческий талант Александра.
Итогом этих двух блестящих побед стало то, что Западу теперь пришлось всерьез с считаться с юным князем. Впоследствии Запад совершил еще несколько набегов на новгородские и псковские земли. Однако было достаточно лишь вести о том, что Александр идет на помощь попавшим в беду землякам, заставляло интервентов панически бежать.
Между тем статус Александра изменился. Он стал Великим князем Владимирским, а потому «беспокоиться» должен был не только о новгородской земле, но о всей Руси. Соответственно, в большей степени приходилось обращать внимание на дипломатические игрища с Ордой. Вот тут-то и раскрылся второй талант Ярославовича.
Потомки уже восемь веков спорят о том, правильно ли вел себя Александр по отношению к монголо-татарам. Он шел на все ради того, чтобы отвратить от Руси набеги ордынцев. Он пошел на неслыханное унижение – преклонил колени перед ханом. Он стал приемным сыном хана Сартака. А что было делать? Враг был сильнее! Зато чего Александр в результате добился! Сбор дани осталась за русскими князьями, зато монголы брали на себя защиту западных границ Руси от немцев, литовцев и шведов. Игра, наверное, всё же стоила свеч!
К слову, с целью упорядочить сбор дани в 1257 году на Руси была проведена первая перепись населения.
Что и говорить, современники далеко не всегда были на стороне Александра. Против него выступил даже родной сын, Василий, который обвинял отца, что тот «наложил оковы» на Господина Великий Новгород. Александр мятеж подавил – Василия отправил во Владимир, а тех, кто его на мятеж спровоцировал, наказал суровее: кому-то по его приказу отрезали носы, а кому-то выкололи глаза. Право же, не хотелось об этом писать, да только не будем идеализировать даже великих.
В заслуги Александра следует записать еще одно грандиозное достижение на международном уровне. В те времена складывался союз портовых торговых городов балтийского региона, который впоследствии стал именоваться Ганзой. Единственным городом, который не располагался непосредственно на берегу моря, и который был приглашен в союз, был Новгород. Это произошло около 1260 года, после того, как русское войско взяло город Дерпт (Юрьев).
И все же, несмотря на все достижения, Александр был обречен. Ордынский хан Берке, не отличавшийся большим умом, зато обладавшим грандиозной алчностью, начал готовить очередной поход на Русь. Повод к этому, надо признать, был серьезный – в ряде княжеств прокатилась волна восстаний против ордынских посадников. Александр бросился в Сарай, чтобы предотвратить нашествие.
В Сарае протоколы переговоров не велось. Потому год, проведенный Александром в ставке Берке, освещен не слишком отчетливо. Якобы русские дружины должны были участвовать в походе монголов против иранского правителя Хулагу. Якобы русские дружины должны были выступить совместно с князем Миндовгом против Тевтонского ордена… В любом случае Александр — сильный, умный, влиятельный, авторитетный правитель – сарайскому правительству был подобно кости в горле.
Покинув столицу Орды, Александр почувствовал себя плохо. Историки склоняются к мнению, что он был отравлен. Причем, в отравлении в равной степени были заинтересованы как ханские сатрапы, так и агенты Ордена. Другие считают, что он просто морально надорвался. Как бы то ни было, Александр понял, что жить ему осталось недолго. Он принял постриг под именем Алексия и скончался в ночь на 14 ноября 1263 года в Федоровском монастыре, что в Городце на Волге.
Митрополит Кирилл, узнав о смерти Александра, воскликнул: «Дети мои, знайте: зашло солнце земли Суздальской!». Наверное, можно сказать шире – «земли Русской».
Источник